Напряженный криминальный сюжет, изобилие драматических и любовных сцен, остроумная, часто на грани гротеска, манера изложения безусловно привлекут к супербестселлеру Анатолия Афанасьева внимание самых широких кругов читателей.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
самое изысканное наслаждение. Оно ведомо лишь избранным, тем, кто рожден повелевать. Большинство людей болезненно переживает утрату близких: родных, друзей, женщин, но для свободного человека это такие же бессмысленные цацки, как награды родины, с которыми так носился бровастый генсек. Ценность жизни только в ней самой, но для того, чтобы это понять, надо многое разрушить. Полное освобождение духа возможно лишь через отрешение от всех земных привязанностей.
С Тамарой Юрьевной было замечательно пить вино, заниматься любовью и просто разговаривать. Не наглость приводила его в восторг. Он представлял, какую она скорчит рожу, когда очутится, скажем, в отсеке X века, в руках бородатых безжалостных степняков. Или еще раньше, в юрском периоде, попадет в клетку с оголодавшим, беспутным Хазаном, мозамбикской гориллой. Впрочем, вполне возможно, встреча с неистовым Хазаном придется ей по душе. Пока Тамара Юрьевна ходила в ванную, связался по сотовому телефону с Земой Кимом, одним из самых толковых поставщиков живого товара в Зону. Велел прибыть на Пятницкую немедленно и принять даму у подъезда.
— Посадишь в отстойник. Хохра проинструктирую. Особь ценная, не повреди ненароком, Кимушка.
— Угу, — отозвался кореец. С Кимом приятно было перемолвиться словцом. Тот редко пользовался членораздельной речью, большей частью обходился щебетанием, напоминающим птичьи трели, но все его понимали. Особенно хорошо его понимали женщины, потому что он был маленький, юркий, с блудливо-любезной ухмылкой на желтой роже и с зелеными ассигнациями, напиханными во все карманы. Женщины полагали, что знакомство с таким человеком сулит им неисчислимые радости, но ошибались. В длинном списке удовольствий, на которые был падок кореец, постельные утехи значились в самом конце…
Через час Мустафа начал выпроваживать желанную гостью.
— Я тебе надоела? — спросила Тамара Юрьевна с преступной улыбкой.
— Ты не можешь надоесть, любовь моя. И хорошо это знаешь. Но — дела! Обязанности, черт бы их побрал. Я же теперь не занюханный подпольный миллионер, а государственный деятель. Чувствуешь разницу? Но мы расстаемся ненадолго. Может быть, только до вечера.
— Ты не путаешь меня со своими дежурными телками?
— Нет, не путаю. Скоро тебе это докажу.
На прощанье он обнял ее и нежно прикоснулся губами к шелковой щеке.
— Спасибо за волшебную ночь, дорогая!
Тамара Юрьевна томно вздохнула…
Она вызвала лифт, но когда он отворился, нажала кнопку и отправила его вниз пустым. Тихонько спустилась этажом ниже и закурила у высокого окна, выходящего в переулок. Две-три припаркованные иномарки, топтуны на углах. Ей было о чем подумать, прежде чем выйти на улицу. Слишком много лишнего наговорил ей ночью Мустафа и слишком поспешно выпроводил. Недаром она, пустив воду в ванной на полную мощь, подкрадывалась к дверям спальни. Она слышала, как Мустафа отдавал распоряжения: слов не разобрала, но догадалась: речь шла о ней.
У нее не было сомнения, что нукеры Мустафы перехватят ее на выходе, но что дальше? За ночь безумной любви она все поняла про своего партнера. Это было нетрудно. Вся его измененная сущность находила созвучный отклик в ее собственной душе.
Разумеется, он не был безумен, напротив, любое проявление его рассудка было предельно рациональным. Рожденный для зла, он и по ошибке не смог бы свернуть в другую сторону. Она всю жизнь провела среди подобных людей, и сама мало чем от них отличалась. Во все века именно такие люди распоряжались судьбами человечества, обладали властью и богатством, но в исторической перспективе обыкновенно рано или поздно являлся герой и пресекал их бесовские поползновения на Божий промысел. В России произошло диковинное: царство зла раскинулось на целый век, и ему не видно конца.
Если Мустафа распорядился убить, то ее убьют, тут уже ничего не изменишь. Вопрос лишь в том, когда это произойдет — незамедлительно или чуть позже. Движения такого ума, как у Мустафы, предсказуемы только в смысле общего направления. Вполне возможно, он вовсе не собирается сразу ее убивать, а рассчитывает сперва вдоволь над ней покуражиться в затяжном цикле «любовной близости». Все-таки она крепко подцепила его на крючок магического сладострастия, которым владела в совершенстве. Бедолага не подозревал, сколько живого сока она из него откачала за одну ночь. Два-три свидания подряд, и он запищит под ней, как крысенок, придавленный плитой. Однако все это пустые надежды: и на этом поле ей МустаФу не переиграть.
Тамара Юрьевна не хотела помирать так рано, в полном расцвете женских сил.
Чтобы уцелеть, у нее оставался единственный шанс: успеть передать кое-какую информацию Сергею
