Зверь

Святослав Логинов
ЗВЕРЬ
Раз-два, раз-два. Лапы — рычаги. Шерк идет по лесу.
Великолепное тело, короткая неприметная шерсть и полуметровые клыки. Раз-два, раз-два — впереди добыча. Отчаянно заверещал пойманный лан. Горячее мясо, морда по глаза измазана в крови.
Шерк идет по лесу. Хозяин мира, самый сильный, потому что всегда превращается в самого сильного.
Мимикрия.
Тело в порядке, голод утолен, но инстинкт толкает вперед — шерк ищет самку. Не все ли равно, кто она?
Его детеныши будут шерками.
И вдруг темнота, падение, когтистые лапы бьют воздух, а затем снова свет. Шерк в клетке. Стеклянный куб. Три шага в длину. И за тонкой, но несокрушимой стенкой — странные двуногие.
— Люффа поймали!
— Попался, голубчик, долго мы за тобой гонялись. Ну, хватит рычать, ничего плохого тебе не сделают. Будешь жить в зоопарке. С первым же транспортом на Землю отправим.
Темнота и тишина. Грузовая ракета. Шерк мечется по клетке. Не помогли могучие мускулы, ни к чему огромные зубы и чуткий нос. С телом люффа придется расстаться.
На Земле долго удивлялись: клетка, в которой должен был находиться люфф, оказалась пустой. А потом махнули рукой — напутали что-то космонавты! — и, продезинфицировав клетку, отправили ее на склад. И никто не заметил, что пол клетки был чуть толще, чем полагается.
Облаком ночной сырости вылетел из клетки шерк.
Ветерок погнал его в лес. Бессмысленного, но чутко дремлющего, готового приспособиться и стать самым сильным.
Облако гнуса роилось над маленьким болотцем.
Мгновение — и еще один рой бестолково кружится над ряской, а утреннее солнце разгоняет последние клочки тумана. Роится мошкара.
Слабая и разобщенная, а шерк должен быть цельным и сильным — его путь еще не окончен.
Черной молнией врезается в рой ласточка. И тут же негодующе и испуганно вскрикивает. Впервые с ней случилась такая оплошность: она столкнулась с другой ласточкой, появившейся неизвестно откуда, словно из воздуха. Обиженно крича, птицы разлетелись.
Длинные крылья несут тело. Ветер посвистывает в перьях. Летит шерк, ищет сильнейших, ведь ласточка мала и слаба.
Город внизу. Тысячи тысяч людей. Хозяева планеты.
Его цель. Крутой вираж, ласточка летит к земле.
Раз-два, раз-два. Ноги — рычаги. Шерк идет по городу.
Среднего роста, без особых примет. Еще не пожилой, но уже и не юн.
Одет по последней моде, как все.
— Здравствуйте, Владимир Иванович!
— Здравствуйте, Сергей Палыч!
— Как поживаете?
— Спасибо, хорошо. А вы?
— Тоже неплохо.
— А какая погода-то чудесная!
— Как же, весна ведь!
— Не скажете, который час?
— Четверть восьмого.
— Спасибо.
— Что вы, не за что.
— Ну, мне пора.
— До свидания.
— Всего хорошего.
Мимикрия.
Скрыться, спрятаться, раствориться в толпе, стать как все и тем самым сильнее всех. Зачем? Инстинкт не cпрашивает, зачем.
Он в к Кинете, стандартный работник, не человек — шерк.
— Это не подпишу.
— Но люди же старались, работали!
— Премии меня лишить они старались! Не подпишу.
Раз-два, раз-два. Шерк идет по городу. Зарплата получена, премия тоже. Тело в порядке, голод утолен, но инстинкт толкает вперед.
— Девушка, почему вы такая симпатичная и одна? Я вас провожу.
— Вы всегда так оригинально знакомитесь?
Кто смел, тот и съел. Не все ли равно, кто она? Ее детеныши будут шерками.
Раз-два, раз-два. Идут по городу шерки. Среднего роста, на одно лицо, без особых примет. Одеты по предпоследней, а порой и последней моде. На редкость приятные, обходительные граждане.
Вежливые, но никогда не глядящие прямо в глаза, потому что там нет ни единой мысли, а только инстинкты. Морды до глаз в крови.