Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
и надежды вернуть былое величие нашей страны».
Потом де Голль говорил о немедленном прекращении любых военных действий против Советского Союза, призывал понять, что колониальная система современного мира устарела и о своей, как руководителя великой державы, поддержке Московской Хартии. Особо полковник подчеркнул, что мир с Советским Союзом – это не сепаратный мир, который Даладье заключил с Гитлером, а равноправный мир двух дружественных народов.
Одновременно дипломаты утрясали последние неясности в договоре о дружбе между нашими странами.
– Мы не будем немедленно объявлять войну членам фашистской коалиции, – сказал полковник, – но о какойлибо поддержке со стороны «Третьей Республики» они могут забыть.
Но в то же время на севере Франции уже готовились аэродромы для трех эскадрилий Ту4 и двух полков Як3 для прикрытия ракетоносцев. Готовился первый этап морской блокады Британии. ЛаМанш для англичан скоро станет несудоходным.
А к границе с фашистской Германией начали стягиваться войска, ни в коем случае не пересекая ее.
* * *
Маленький госпиталь организовали прямо в помещениях одной из лабораторий НИИ, на котором базировался проект «Зверь». Бригада хирургов из Военномедицинской академии СанктПетербурга, оперативно доставленная вертолетом, работала уже третий час. Викентьев курил почти без перерыва, выкидывая догоревшие почти до фильтра сигареты в настежь открытое окно импровизированной предоперационной. Ребята от него не оченьто и отставали. Ольга с размазанной по лицу тушью вперемешку с неуспевающими высыхать слезами периодически вставала со стула и отбирала сигарету у когонибудь из только что закуривших. Каждый раз, как открывалась дверь в операционную, все пытались издали заглянуть в нее. Но бдительная дородная женщина в белом халате, которая прилетела с хирургами на том же вертолете, не давала даже приблизиться к двери. Всем хватало одного только ее взгляда, чтобы тут же вернуться к отведенному им месту у окна. На широком подоконнике были навалены принесенные кемто из спецназовцев несколько пайков в пластиковой упаковке и пластиковые же бутылки с питьевой водой. Еду никто не тронул, а вот воду через короткие перерывы прямо из горлышка жадно хлебали все.
Когда из открывшейся двери операционной потянулись хирурги с унылыми лицами, на ходу сдирая перчатки, Ольга опять в голос заревела. Викентьев, несмотря на очередной неодобрительный взгляд дородной женщины, резким движением ринулся к первому вышедшему. Судя по всему, он был старшим среди медиков.
– Ну, что?
Хирург молча выдернул из пальцев директора проекта только что прикуренную сигарету, жадно затянулся, выкурил ее буквально в три затяжки и выплюнул тут же на относительно чистый пол предоперационной.
– Ничего хорошего. Судя по осколкам, это была РГД5. Разрыв был очень близким. Осколки порвали весь кишечник, правое легкое. Один засел в позвоночнике. Трогать там сейчас бессмысленно. Большая кровопотеря, хотя это как раз легко восполнили. Что могли – зашили. Но… В общем, все бессмысленно. С такими травмами не живут даже молодые, а уж он…
– Сколько? – спросил, придвигаясь к хирургу, Дмитрий.
– Что сколько? – удивился уставший – это было хорошо заметно – врач.
– Сколько ему осталось? – повторил вопрос Горин.
Хирург на секунду задумался и тут же ответил:
– Мало. Очень мало. У него хорошее сердце. Только поэтому он еще жив. Но… В общем, часы. Может быть сутки. Но это, увы, вряд ли.
– Юрь Саныч, – Дмитрий решительно повернулся к Викентьеву, – надо десантировать!
– Что? – оторопевший врач широко раскрытыми глазами смотрел на Малышева.
– Заткнись, – коротко и зло бросил подполковник. Потом посмотрел на ничего не понимающего хирурга и громко скомандовал: – Всем покинуть помещение!
Когда в предоперационной осталось только значительно поредевшее руководство «Зверя», Викентьев повернулся к Горину.
– Думай, когда, что и где говоришь.
– Он не прав, что сказал это при посторонних, – вступился за друга Николай. – Но, по сути… Я согласен.
– Если бы все зависело только от нашего желания… Нас с Коганом давно уже ознакомили с приказом президента. «Категорический запрет передачи на ту сторону теоретической и технической информации по проекту «Зверь» и использование в качестве доноров лиц, к этой информации допущенных», – процитировал по памяти подполковник.
– Юрий Александрович, но он же умрет! – почти закричала Ольга, показывая рукой на дверь операционной.
Викентьев уныло посмотрел в ту сторону. Потом задумался и вдруг усмехнулся:
– Уже!
– Что, уже? – не поняла Зосницкая.
– Уже умер! Повторяю: для всех он, – подполковник
