Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
посмотрел мне прямо в глаза. Он, похоже, примеривал эту ситуацию на нашу летную пару.
Мне в хвост вышел «мессер», но вот задымил он,
Надсадно завыли винты.
Им даже не надо крестов на могилы,
Сойдут и на крыльях кресты!
Я – «Первый», я – «Первый», – они под тобою,
Я вышел им наперерез.
Сбей пламя! Уйди в облака! Я прикрою!
В бою не бывает чудес!
Сергей! Ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надежность строп!
Нет! Поздно – и мне вышел «мессер» навстречу.
Прощай! Я приму его в лоб.
Я знаю – другие сведут с ними счеты.
А по облакам скользя,
Взлетят паши души, как два самолета,
Ведь им друг без друга нельзя.
Архангел нам скажет: «В раю будет туго!»
Но только ворота – щелк,
Мы Бога попросим: «Впишите нас с другом
В какойнибудь ангельский полк!»
А вот здесь меня, кажется, не совсем поняли. Антирелигиозная пропаганда еще сильна, хотя за последние годы значительно ослабела.
И я попрошу Бога, Духа и Сына,
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою.
Мы крылья и стрелы попросим у Бога,
Ведь нужен им ангелас,
А если у них истребителей много,
Пусть пишут в хранители нас.
Хранить – это дело почетное тоже,
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе и на земле.
Когда прозвучал последний аккорд, ребята не сразу поняли, что песня кончилась.
– А почему Серега? – обиделся Колька. Ведь моим ведомым был он.
– Ну, – я задумался, – так автор написал.
– Кто? – тут же требовательно спросил Ваня Голубев.
– Не скажу! – усмехнулся я. Нда, прячусь за фамилией. С другой стороны… Наступят ли здесь такие времена, когда друзьям можно будет говорить все? А ведь это и от меня зависит.
Офицеры, а в комнату уже набилось человек десять, дружно потребовали:
– Тогда давай еще! У него, этого твоего секретного автора, наверняка еще чтонибудь такое есть.
До моего десантирования Васька был, конечно, рубахойпарнем, но вот знатоком редких авторов он явно не являлся. Можно ли воровать песни из того мира? Интересный вопрос. Нужно! Здесь Володя Высоцкий другие напишет, никак не хуже. И будет этот Советский Союз вдвое богаче на его песни! Я выкинул погасшую папиросу в пепельницу и стал «давать». Первой, соответственно, на «ура» пошла «Я – „Як»истребитель». Затем, посмотрев на особиста, неизвестно когда появившегося в нашей переполненной комнате, я исполнил «песню расстрелянного» – «Тот, который не стрелял». А потом понеслось. Память услужливо поставляла мне тексты и аккорды. Я пел и вспоминал собственную встречу с великим поэтом и бардом в том мире. Заглянул в гости к хорошему знакомому – очень крутому специалисту по передатчикам авиационных прицелов. Заглянул и встретил там Высоцкого. Мы тогда познакомились, тоже пили водку, и он пел. Репертуар тогда был вначале, увы, в основном блатной. Но потом Володя начал выдавать свое задушевное. Сейчас я пытался хоть както подражать, исполняя только лирику и военное.
И чего я распелся? Вроде не перед девчонками выступаю. А действительно, с чего вдруг? И только задавшись этим вопросом, я понял то, что мое подсознание распознало само. Этим ребятам я должен отдать все. Потому что завтра пойду с ними в бой…
В час ночи пришел замполит и разогнал нас. Но еще одну песню я всетаки спел.
Рассмеялась ты и взяла с собой.
И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Почему
