Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
точно. Так что за державу мне не меньше вашего обидно.
В комнате повисла тишина. Затем ктото щелкнул зажигалкой, прикуривая, Логинов принялся наполнять бокалы, исполняя свои обязанности виночерпия…
– Я на вас удивляюсь, как говорила моя бабушка, – прервал тишину Павел Ефимович.
– Моя говорила, перестаньте мне сказать, – со смешком добавил Дима.
– Именно, – улыбнулся Коган, – как только в интеллигентном обществе речь заходит о национальности, точнее, именно о евреях, все как воды в рот набирают.
– А почему? – спросила Ольга. – Я, вот, сама наполовину немка, но тоже иногда замечаю странное отношение к евреям.
– А ничего странного, – Дима опять улыбнулся. – Последние пару тысяч лет цивилизация была под «пятой», если так можно выразиться, христианской религии. У нас даже летосчисление от «Рождества Христова». И все это время церковь твердила, что евреи во главе с Иудой – нация подлых и жадных предателей. Забывая, что сам Христос и все его тринадцать апостолов – евреи. Плюс, в то же послевоенное время, в Союзе – неофициальный государственный антисемитизм.
– Слушай, ты, еврей недорезанный. – Николай засмеялся, они с Димой подружились еще до института, и Коле не раз приходилось отстаивать честь своего значительно более слабого друга в уличных драках. – Сам же знаешь, я за тебя горло кому угодно перегрызу. Давайка, не уводи разговор в сторону. Павел Ефимович, так что надо делать после неудачных переворотов?
– После спровоцированных переворотов, – поправил Коган.
– А их надо еще провоцировать? – удивилась Катя.
– Обязательно. – Полковник прикурил сигарету, затянулся и продолжил: – Нельзя давать заговорщикам полностью закончить подготовку, труднее будет подавить переворот. Но вот расписать эти неудачные попытки в СМИ надо будет со всей красочностью. Соответственно поднимется волна народного гнева с требованием запретить все партии. А как тогда управлять страной? Как выбирать правителей? Провести референдум. Конечно, инициатива должна быть организована снизу, о конституционной диктатуре«Отца народов». Вот вам и абсолютная монархия, которую вы так хотите, Сан Саныч. – Коган, улыбаясь, подмигнул Логинову.
– А вы опасный человек, Павел Ефимович, после недолгой паузы сказала Екатерина. – Вот так, за несколько минут, составить такой план…
– Ну, это даже не план, это скелетная схема, один из возможных вариантов, – отмахнулся полковник. – Понимаете, Катенька, если просто проанализировать, что в те годы творилось… «Отец народов» разделял спецслужбы, заставляя их решать одни и те же задачи, бесконечно и злобно конкурируя друг с другом. Постоянные интриги, борьба за место возле Сталина, борьба за власть… Власть, построенную на крови тысяч и тысяч.
– И ты считаешь, во всем виноват Сталин? – прервал свое молчание Викентьев.
– О, вот только давай не будем, Юрий Александрович, искать виноватых. Возможно, окажись ты или я на его месте, творили бы то же самое. – Полковник хмыкнул. – Времена тогда были такие. Или ты, или тебя. Это вина, в меньшей степени, конкретных людей. Это следствие прогресса. Человечество слишком резко перешагнуло от слабости перед природой к власти над ней. Планета вдруг стала ощутимо меньше. Мировоззрение, как отдельных людей, так и всего общества, просто не успевало перестраиваться в соответствии с реалиями.
– Да вы еще и философ, – восхитилась Катя. А вы, Павел Ефимович, не боитесь, что мы своим прогрессорством только ухудшим положение там?
– Еще как боюсь, но только не в том случае, если мы сможем очень четко контролировать ситуацию.
– А как это сделать? – спросил Воропаев. Он практически не принимал участия в разговоре. После постигшей его трагедии Женя стал очень замкнутым и молчаливым.
– Вот здесь нам и потребуетесь вы, Евгений. Десантируетесь в одну из ключевых фигур и будете с нашей помощью стабилизировать положение.
– В Сталина меня закинете? – решил уточнить Воропаев.
– Упаси боже! – засмеялся Коган, – Вас, молодого человека, в старика. Помоему, это нонсенс. И вообще, подбор кандидатуры реципиента без участия и согласия донора считаю недопустимым.
– А не рано ли мы собрались контролировать ситуацию, которую еще не создали? – опять задал вопрос Викентьев. – Ведь еще и бита информации не передано.
– Да, время поджимает, там ведь уже лето тридцать седьмого, а мы еще ничего не сделали, – подтвердила Катя.
– Ну, а кто мешает? – полковник выдержал паузу, улыбнулся. – Завтра с утра приступаем к варианту «Бог из машины».
У всесильного наркома жутко болела голова.
– Опять я вчера перебрал, – подумал он, – но Женькато как была хороша. Но всетаки надо с пьянкой
