Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
Сталина и добавил:
– Василий Иосифович, вы не возражаете?
Некоторые перестали дышать. До них стало доходить, кто теперь главный. Не вывеска, как они поначалу могли подумать. Особенно после моих слов на вчерашнем совещании. Нда, вот так, одним предложением расставить все точки над «i»! Не только принять лидерство Василия Сталина самому, но и заставить это сделать других! Теперь я окончательно понял, что мы сработаемся. Умен Берия, ничего не скажешь. И чего эти идиоты убили его там в пятьдесят третьем? Ведь все могло быть подругому, совершенно иначе…
– Как мне тебя называтьто, когда мы один на один?
– Васей, Лаврентий Павлович, Васей, – я усмехнулся, – и давайте договоримся раз и навсегда. Серьезных действий я без вашего ведома предпринимать не буду. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока вы сами не отмените этого нашего договора.
Теперь усмехнулся уже маршал.
– Нет, Василий. Я даже объясню тебе, почему. Я знаю Синельникова. Я также знаю, что он какимто способом может воздействовать на человека. Ну, нас с Кобой этим провести, как на мякине, было нельзя. Мы всегда судили по делам. Так вот, Синельников ни меня, ни Иосифа Виссарионовича ни разу не обманул. Я привык уже ему верить. Его характеристики и рекомендации были всегда точны. Поэтому я поверил ему и в этот раз. Ты, как это нынче называется, – он, обычно при разговоре не шевеливший лишний раз руками, пощелкал пальцами, – сразу получаешь картбланш.
– Хмм, – я даже не знал, что сказать. Доверие маршала, как ко мне, так и к Егору Синельникову, льстило и обязывало.
– Так, с этим все. Дальше. Что ты собираешься делать с теми, кто голосовал против тебя? – вот так сразу переходит с одного на другое?
Явно политесы со мной разводить не намерен. Время – деньги. Нормальный стиль хорошего руководителя. Сработаемся.
– Когото убедить, когото – к стенке, – что я еще мог ему сказать?
– Тогда по персоналиям, – Берия несколько напряженно посмотрел на меня. – Жданов?
– Убеждать.
Маршал кивнул, соглашаясь со мной.
– Маленков?
– Убеждать.
Сдвоенный зайчик от стекол пенсне опять прыгнул вниз и вверх.
– Мехлис?
– К стенке.
– А вот здесь ты не прав.
Не прав? Посмотрим, что маршал скажет в его защиту. Я заинтересованно посмотрел на Берию.
– Знаешь, почему твой отец держал его рядом с собой? Он предан и честен. Его невозможно ни купить, ни запугать.
Нда. Чтото в этом есть.
– И еще, – маршал критически посмотрел, как я достаю из пачки папиросу. Сам он был некурящим, – ему невозможно втереть очки, въедливый до безумия. Да и сам интриговать вряд ли будет.
Я закурил, выпустил струю дыма в сторону, чтобы не попасть на Берию, и вопросительно посмотрел на него. Предлагает оставить? Тогда пусть указывает в качестве кого.
Маршал понял меня без слов:
– Расширь Комиссию Спецконтроля до министерства. Ну, скажем, Государственного Контроля, и поставь туда Мехлиса. Польза будет, а любовь его тебе не требуется. А преданность, – Берия усмехнулся, – будет со временем тебе его преданность. Ты же меня понимаешь?
Да, опыта аппаратных игр председателю ГКО было не занимать.
– Как скажете, Лаврентий Павлович, – согласился я, – вам ведь действительно виднее.
– А вот поговорить с ним и известить о назначении пошли Синельникова. У него это лучше получится.
Предлагает пойти по варианту злого и доброго следователя? На таком уровне? А ведь наверняка получится.
– Хорошо. Так и сделаем, – с готовностью согласился я.
По списку членов Политбюро прошлись быстро. В принципе, никого немедленно убирать не требовалось. Тимошенко и Громыко, ставшего министром иностранных дел, заместителями председателя Государственного Комитета Обороны маршала Берии решили пока не назначать. В ГКО подавляющее большинство и так оказалось за их, теперь об этом можно было говорить прямо, триумвиратом. Сталин, Берия, Синельников.
Обсудили ситуацию в новой американской части Советского Союза. Решили временно не отменять никаких действующих законов и деятельность партий, как до того еще предложил Иосиф Виссарионович. Надо было делать все возможное, чтобы народ не ринулся бежать в САСШ. Соответственно, все договоры канадских производителей зерна и мясомолочной продукции должны быть выполнены, кроме тех, которые были заключены с фашистскими заказчиками.
Уже в конце разговора я закурил очередную папиросу и спросил:
– Лаврентий Павлович, а что мы будем делать с прощанием?
Берия напрягся.
– Что ты хочешь сказать?
– Давка ведь будет. Люди детей потащат. Затопчут ведь.
Как там хоронили отца,
