Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
Василий, – звания дают за руководство войсками, а я теперь несколько другим занимаюсь. Вот совершу чтонибудь этакое военное – глядишь, полковника получу. Мне трех звездочек на погон, – он сделал характерный жест ребром ладони у горла, – за глаза и за уши.
Вася посмотрел на поднятую прозрачную перегородку между салоном машины и водителем, опять усмехнулся и добавил:
– Да и звание привычное будет.
– А на официальном приеме в кителе цвета хаки париться будешь? Летом жарковато будет, – подколол я, – в белом на трибуне Мавзолея удобнее. Поверь моему опыту.
Василий грустно улыбнулся. Видимо, отца вспомнил, понял я. Ну кто у нас на трибуне Мавзолея еще мог стоять?
– Ладно, уговорил, скажи Тимошенко, чтобы приказ по мне персональный отдал. Мол, как исключение, подполковнику Сталину допускается носить генеральские формы одежды.
– Вась, да зачем тебе его приказ?! Кто ты и кто он?! – возмутился я.
– Нет, Егор, порядок должен быть во всем. Если нарушения будет допускать одно из высших лиц государства… – он не закончил, но я его понял: «Рыба гниет с головы».
* * *
– Васька, а ты на фронт больше не поедешь?
Нда. Для сестры я всетаки так и остался Васькой. А может, так и надо?
– Нет, Светлана, нельзя мне теперь.
– А я потом, после… поеду.
Слова «папины похороны» она вслух произносить не захотела.
– И ты не поедешь, – ответил я. Егор кивнул головой. Для него это тоже было само собой разумеющимся.
– Это почему еще? – тут же взбрыкнула несносная девчонка.
– Ну, как бы тебе объяснить? – я посмотрел на Синельникова. Может, он ей скажет? Нет.
Как только взгляд Егора падал на Светку, о том, что человек – существо разумное, применительно к нему самому можно было забыть. Вот ведь влюбленный баран!
– Понимаешь, Свет, мы теперь себе не принадлежим, – пытаюсь сам растолковать сестренке.
– А кому тогда?
– Стране. Народу державы. Мы с тобой для него теперь не просто брат и сестра, а, в первую очередь, его дети, – черт, как же это трудно – говорить об отце в третьем лице и прошедшем времени.
Задумалась. Поймет? Кто ее знает?
– Светланка, ну, в самом деле, нельзя, – наконецто высказался Синельников.
Светка поерзала на коленях Егора, удобней устраиваясь, по очереди посмотрела на нас двоих и наконецто согласилась:
– Ладно уж, – причем таким тоном, как будто делала нам великое одолжение.
Я закурил и посмотрел на Синельникова.
– Вот что, Егор, а расскажика ты мне, как ты в апреле в Африку летал. Как тебе удалось убедить самого высокого полковника Франции от колоний отказаться?
Надо было и сестру хоть немного отвлечь, и самому получить подробную информацию.
– Так вот почему тебя десять дней тогда не было! – тут же отреагировала Светка. – А почему мне ничего не сказал?
– Много будешь знать, плохо будешь спать, – Синельников ласково потрепал девчонку по голове, а затем безуспешно попробовал ладонью привести в порядок ее волосы, – тогда было еще нельзя. Впрочем, информация еще долго будет под грифом «Совершенно секретно». Так что слушай и не вздумай болтать.
Он посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул. Кому же еще доверять, как не собственной сестре? Для меня самого это было чуть больше месяца назад. Но тогда я был там, в той другой Москве, другой жизни. Нянчился с собственным внуком. Черт, как же все переплелось и запуталось!.. Как они там? Дочь? Внуки? Викентьев и наш проект «Зверь»?
– Как, говоришь, мне удалось самого де Голля убедить? – он усмехнулся: – Да, знаешь ли, школа одного очень невысокого ростом полковника помогла.
– Какого полковника? – тут же спросила Светка.
Мы переглянулся с Егором и оба заулыбались. На этот вопрос Светлана ответа так и не получила.
* * *
Я нашел его в Дакаре. Было тепло. Двадцать шесть по Цельсию. Мне было неудобно в гражданке. За последние годы привык к военной форме и оружию при себе. Чтобы не чувствовать себя совсем голым, накинул светлую бесформенную тонкую курточку, которая отлично прикрыла кобуру скрытого ношения с безотказной «Гюрзой».
– Господин полковник?
Он остановился, медленно обернулся и посмотрел на меня немного сверху вниз. Ох, и высок лидер французских антифашистов!
– Мы знакомы?
Выражение лица было удивленным. Он наверняка видел меня в газетах, журналах, по телевизору или в документальном кино, но всегда в генеральской форме. Опытным взглядом он окинул мою тоже не маленькую фигуру, заметил контуры оружия под курткой и напрягся.
– Заочно, господин полковник, заочно, – я снял темные очки в поллица и представился.
Он вгляделся еще раз, отдал честь
