Зверь над державой. Дилогия

Он заинтересованно посмотрел на меня.
– И когда же можно будет посмотреть этот подарок?
– Прямо сейчас. Здесь в одной из комнат организован маленький кинозал.
Когда Жан Поль Бельмондо, игравший главного героя в «Профессионале», уже шел к вертолету под прицелом снайпера, де Голль опомнился:
– И вот это все будет?
– Что вы имеете в виду? Машины, вертолеты, связь? Все будет. Может быть, несколько не такое. Чуть другие формы…
– Нет, – перебил меня полковник, – такие отношения между офицерами, вообще между людьми.
Оппа! Он заметил и понял самое главное.
– А вот это уже зависит в том числе и от вас, Шарль. Понимаете, через какоето время колониальная система все равно рухнет. Появятся новые отношения между людьми, нациями, странами. Мягкая политика в отношении эмигрантов из африканских и азиатских стран наложит свой отпечаток на всю европейскую культуру. Предполагаемый результат вы видели сами.
– Что же делать? – спросил он почти как маленький ребенок.
Я выдержал паузу и только потом ответил:
– Взять власть в стране и не допустить влияния иммигрантов на культуру. А для этого требуется своевременный отказ от колоний и принудительная культурная ассимиляция всех приезжих. Не разрешать им исповедовать свою религию, отправлять свои национальные обряды.
Он хмыкнул:
– А как же у вас в СССР?
– Мы – это другое дело. Советский Союз – государство изначально многонациональное. Один на один я честно признаю, что у нас тоталитаризм. Но так как линия товарища Сталина правильная, то мы от всех народов нашего государства берем лучшее. Как минимум – пытаемся. А у вас – демократия, – я с такой интонацией произнес последнее слово, что де Голль поморщился. – Ну, во всяком случае, так это называется.
Мы помолчали несколько минут, затем он спросил:
– Вы, Егор, очень откровенны. Все, что вы мне говорите – это ваша личная точка зрения или?…
– И то, и другое. Перед вылетом сюда у меня была большая беседа с Иосифом Виссарионовичем Сталиным. А насчет французской экономики после войны… Вам ведь наверняка знаком такой термин – экономическая интеграция? Международная экономическая интеграция, – уточнил я.
Он удивленно посмотрел на меня. Я усмехнулся и добавил:
– Вы, Шарль, знаете другой способ сделать войны невыгодными?
Нда. Мировоззрение человека двадцать первого века против мировоззрения пусть очень умного, вот этого у де Голля отнять было нельзя, но середины двадцатого…
Он задумался, затем спросил:
– А что делать с военными производствами? Ведь это очень важная часть экономики всех промышленно развитых стран.
Я встал и показал рукой на дверь:
– Давайте выйдем на свежий воздух. Здесь несколько душновато.
Ночь в тропиках. Уже давно стемнело, и в черном небе ярко светили звезды. Южное небо. Оно вообще не такое, как у нас. Значительно более темное, звезд больше и сами они ярче. Да и созвездия другие. Я долго смотрел вверх, рассматривая искрящийся далекими солнцами небосвод.
– Что вы там увидели? – не выдержал полковник, тоже посмотрев вверх.
– Как вы думаете, Шарль, какие производства, какое напряжение всех сил потребуются человечеству, чтобы дотянуться до этих звезд? – моя поднятая рука указывала вверх.
Он повернулся ко мне. Удивление и восхищение одновременно были видны на его лице даже под светом луны…
* * *
Светка давно заснула, уютно устроившись на коленях Егора.
– А на прощание я ему всетаки подарил фильм. Но не с Бельмондо, а с Жераром Филипом.
На мой вопросительный взгляд он ответил:
– «Фанфантюльпан».
Мы оба усмехнулись.
– А ты молодец, – констатировал я, выкидывая потухшую папиросу в пепельницу, – заставил его мечтать.
– Разве не надо было? – простодушно удивился Синельников. Немного странным он стал. Иногда – умудренный опытом мужчина, а иногда – мечтательный мальчишка еще моложе меня. Интересно, а я как со стороны выгляжу?
– Надонадо. Ты все сделал правильно. После войны сделаем все возможное, чтобы эта мечта стала мечтой всего человечества.
– Но ведь мы будем первыми?
– Куда же мы денемся? – усмехнулся я. – У тебя есть сомнения?
– Нда. Мечтать не вредно, вредно – не мечтать, – изрек он избитую истину.
– Это точно, – согласился я, – даже знаю, чем занять Америку после того, как мы выйдем на орбиту Земли.
Вопросительный взгляд Егора был настолько нетерпеливым, что мне тут же пришлось озвучить свою идею.
– Мы продадим им чертежи их же спейсшатла. Проект очень дорогой, но ведь жутко эффектный!
– А потянут? – засомневался Синельников.
– Без нашей электроники? Нет, конечно. Но это уже их проблемы, –