Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
в норме. В ближайшие годы у нас будет Бомба.
– Нет, мистер президент. Нет у нас никакой машины времени и никогда не было. Тут несколько другое. Вы когданибудь слышали о гипотезе множественности миров?
Глаза Рузвельта расширились. Он понял, что Сталин сейчас говорит правду.
– С нами неизвестным нам техническим способом, – вот здесь Василий говорил не совсем правдиво. Лично он, как раз, знал почти все нюансы, – связались из такого мира. Где он находится, близко ли, далеко или вообще в другой вселенной, наши ученые не знают.
А вот это была чистая правда.
– В том числе именно поэтому мой отец сделал все возможное, чтобы все лучшие ученые планеты приехали в Советский Союз и общими усилиями попробовали решить эту научную задачу.
Василий закурил и продолжил:
– Мы получили довольно много научной и технической информации оттуда. Часть была на английском языке. Сейчас связь с тем миром по неизвестной нам причине прервана. Судя по уровню переданной информации, наши аналитики ориентировочно определили уровень их технологического опережения по сравнению с нами в пятьдесятсто лет. Вот это то, что я могу вам сказать, мистер президент.
Вася замолчал, а Рузвельт задумался. Все, что сейчас сказал ему советский Председатель, очень стройно укладывалось во все произошедшее за последнее время. Да, если бы три года назад напасть на них… Нет, он не имеет ничего личного против Советов, но теперь же минимум на долгие десятилетия придется смириться с их доминированием. А ведь этот молодой Сталин настроен к его Америке вполне дружелюбно. Идти сейчас против них войной – безумие. Придется смириться и двигаться в кильватере Советского Союза. Во всяком случае, быть вторыми в мире значительно лучше, чем одной из третьестепенных стран при лидерстве этих снобов из Туманного Альбиона, как было всего несколько лет назад…
Василий тоже думал. Сказать больше? Обрисовать перспективы цивилизации «панАмерика»? Почему бы и нет? А надо? Обязательно!
– Была информация и художественного характера. Фильмы, книги… Там, похоже, какоето отражение нашей реальности. Но история уже различается. Очень сильно различается. Они, – Вася запнулся, – они – гниют.
– Как это? – не понял Рузвельт.
– Там тоже была война. Причем значительно более тяжелая, чем у нас. Многие десятки миллионов жертв. Шесть лет они там воевали… Европа, Азия… Потом пошли перманентные, уже не мировые, войны. Хотя противостояния там были на самой грани… Гонки вооружений, чудовищные виды сверхмощного бесчеловечного оружия… Но не это самое страшное. Они гниют изнутри. Однополые браки, лесбийские парады, наркомания – всего лишь болезнь, а не преступление. Священники развращают и насилуют детей. Полная потеря приоритетов развития цивилизации. Вышли в ближний космос, достигли Луны и… вернулись обратно. Реально у власти – большие деньги. Делается только то, что дает прибыль. Этические нормы только на словах. Они там постепенно закукливаются в ставшем внезапно очень маленьким мире. Проедают ресурсы планеты. Климат в результате сжигания запасов углеводородов и безудержной вырубки лесов портится. Еще сотня лет, максимум – две сотни, и начнется регресс… Я не хочу, чтобы чтото подобное произошло у нас.
Сталин замолчал. Рузвельт смотрел на него широко открытыми глазами и… верил. Верил всему, что сейчас рассказал ему этот самый молодой в мире руководитель самого большого и сильного на Земле государства. Он только не мог понять, почему в глазах этого парня была такая боль…
* * *
– И о чем же была ваша беседа? – Берия снял пенсне, протер стекла белым батистовым платком и надел свой легендарный оптический прибор обратно на переносицу.
– В принципе, я открыл ему наши карты, – Василий коротко пересказал свой разговор с американским президентом.
Маршал хмыкнул:
– Теперь американцы не рыпнутся. Мне кажется, Рузвельт вряд ли будет делиться этой информацией с кемнибудь.
– Гопкинсу все выложит, – поправил Синельников, – они очень дружны.
– А этот советник не разболтает? – Берия посмотрел на директора СГБ.
– Нет, – ответил за друга Вася, – к тому же ему мало осталось – неоперабельный рак. Но даже если и разболтает, что с того?
Маршал несколько раз перевел взгляд с одного на другого.
– Вот что, парни, а все ли вы мне рассказываете?
– Все, Лаврентий Павлович, – глядя Берии прямо в глаза, сказал Василий, – все, что вы спрашиваете.
Тот хмыкнул:
– Так, хорошо, а что я забыл спросить?
Отвечать взялся Синельников:
– Ведется работа по дискредитации ряда американских политиков, которые уже сейчас или в будущем станут врагами Советского Союза.
– Например? – потребовал
