Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
не потребовалось. Умел папа в людях разбираться, тут не поспоришь. Мне достался великолепно отлаженный аппарат управления огромной державой. Каждый человек на своем месте. Но вот что мне теперь с самим собой делать, никак не понимаю!..
В общем, распиарили меня за этот месяц методами двадцать первого века по самое «не могу» и еще глубже. Я, оказывается, для советского народа и царь, и Бог, и все, что есть на свете самое святое. А главное – как тонко и ненавязчиво! Ни в одной газете я не прославлялся. Одни фотографии и сообщения о том, что я очередное свершил для страны. Но вот лозунг «Воевать, как Василий Сталин» в армии – основной. Мои портреты продаются на каждом углу и за бесценок. Каждый крестьянин знает, что повышение закупочных цен – лично моя заслуга. Каждый рабочий – что у меня нет других забот, кроме как улучшение условий труда и повышение заработной платы. Каждый студент – что учиться надо, как товарищ Сталин. Ну, записался на заочные факультеты – юридический и авиационноконструкторский – Московского университета. Сдал с ходу все зачеты и экзамены за третий курс. Проблемто, с моей памятью и знаниями, никаких. А Сашке Косареву
я еще припомню. Тото я понять не мог, с чего вдруг комсомолки так пищат от счастья, стоит мне только разок подмигнуть им?! Хорошо хоть, что у нас здесь вопрос с противозачаточными средствами уже нормально решен…
Выбрал время и съездил посмотреть, как тренируются спецназовцы СГБ Синельникова. Всетаки у меня у самого имеется вполне определенный и совсем немаленький багаж знаний по этому вопросу. Нормально ребята работают. Взяты все лучшие кадры ОСНАЗа. Уровень подготовки болееменее терпимый. С удовольствием сам покувыркался на матах, пострелял из всего, что нашлось, и побегал по пересеченке. Всего, конечно, за один день не увидишь и не попробуешь. Смутило только одно: это оказались люди не генералполковника Синельникова, а… мои. Точнее, сначала мои, а затем уже Егора. Все делается моим именем. Как этот троглодит позднее признался, такая же ситуация в подчиненных ему ВДВ и внутренних войсках, которые находятся под маршалом Берией. Я, конечно, понимаю, что вопрос личной преданности каждого воина очень важен, но чтобы все обстояло так серьезно?… Договорился с Лаврентием Павловичем о разговоре по этому вопросу.
– Понимаешь, Василий, я испугался, – всемогущий председатель ГКО маршал Берия замолчал, а я смотрел на него во все глаза и не мог поверить.
Вот уж чточто, а трусом он точно никогда не был. Я ведь не зря столько времени провел в архивах КГБФСБ того мира. Знал, что в случае сдачи немцам Москвы в том сорок первом сам Берия уходить не собирался. Дрался бы до последнего патрона и еще подорвал бы несколько солдат вермахта вместе с собой последней гранатой. А в этом мире…
Шли самые первые дни войны. Советская армия била врага в хвост и в гриву. Руководство страны занималось своим делом. Маршал тогда приехал в УСИ выяснить какойто вопрос по реактивным двигателям, работа по которым тоже велась под его контролем.
– Ни х… себе! – в голос ругнулся капитан, просматривающий только что проявленную пленку на специальном аппарате.
Такого маршал стерпеть не мог. Сам он очень редко ругался матом. Довести до этого всемогущего министра было достаточно сложно. Подойдя, он рывком поднял за воротник кителя капитана со стула и повернул к себе.
– Что вы себе позволяете? – голос Берии был негромок, но пробирал до самых костей.
– Там, – капитан беспомощно показал рукой в сторону аппарата и замолчал.
Маршал сел перед аппаратом, снял пенсне, приложил глаза к окулярам и настроил резкость под свое зрение. «Выпускная работа аналитика ФСБ тысяча девятьсот девяносто девятого года. „История СССР с Великой Отечественной войны и до распада. Причины распада. Текущее политикоэкономическое положение Российской Федерации»». Документ был довольно приличного размера. Берия выключил аппарат, вытащил пленку, убрал ее в специальный кейс для переноски бобин с секретной информацией. Собственно говоря, такие кейсы уже давно применялись в УСИ. Посмотрел на капитана через надетое заново пенсне:
– Попробуйте запомнить: этого, – маршал указал рукой на кейс, – вы никогда не видели. А я прослежу.
Повернулся и пошел к двери, непринужденно подхватив в руку упакованную пленку. Капитан опомнился и вытянулся:
– Так точно, товарищ маршал Советского Союза.
Нда. Тогда я был еще полковником ФСБ и куратором проекта «Зверь» в том мире. Когда здесь началась война, там запарка была жуткая. С учетом того, что здесь время идет почти в четыре раза быстрее… Все крутились как белка в колесе. А ведь у нас была прямая связь с архивным сервером «конторы».
