Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
меня. Взгляд пронзительносиних глаз был задумчив. Она еще вся в своей книге. Неожиданно на ее лице появилась лучезарная улыбка с ямочками на щеках, и она задорно спросила:
– Что смотришь, лейтенант, понравилась?
Сам не знаю, что на меня нашло. Стою как дурак и глупо улыбаюсь ей от уха до уха. И сказать ничего не могу, ни «бе», ни «ме».
Улыбка сошла с ее лица, и она стала внимательно разглядывать меня.
А ведь я наверняка гдето тебя видела.
Опасность! Сейчас она узнает меня, и – пиши пропало. Ступор прошел, как и не было. Мозг заработал со своей обычной скоростью, перебирая варианты. Есть!
– А мне все говорят, что на Сталина похож. А я не Василий, я Федя.
Она узнала и усмехнулась:
– Действительно похож. Только вот ума, как у Василия Иосифовича, в тебе особого не заметно.
Получилось! Буду бутафорить под простоватого летеху. Я все так же стоял и глупо лыбился этой красавице.
– Ну, иди сюда, знакомиться будем, – она указала мне место на скамейке рядом с собой.
Смелая! Робко подхожу и аккуратно пожимаю протянутую прохладную ладошку.
– Галя. Галина Викторовна.
– Федя Константинов, лейтенант Государственной Безопасности, – гордо представляюсь, пытаясь не утонуть в ее синих глазах, как в вечернем небе.
– Целый лейтенант? И чем же ты, Федя, в Службе занимаешься?
Так. Чтонибудь не сверхкрутое, но достаточно престижное…
– Шофер я, – говорю, делая ударение на букве «о», – все говорят, что очень хороший.
– А, – она опять лучезарно улыбнулась мне, – на машине покатаешь?
О! Есть чем заинтересовать! Нда. А ведь не умею я девчонок клеить. Они здесь обычно сами на меня вешаются.
– Обязательно! – и немного уныло: – Если машину дадут. А что ты читаешь?
Галина показала обложку. Учебник высшей математики для вузов. Разговорились. Оказалось, она окончила первый курс института и готовится дальше. Хочет к новому году сдать экстерном за второй. Математиком будет. Нда, стараниями проекта «Зверь», в том числе и моими, здесь очень скоро потребуется много математиков. Точнее – программистов. Так, а ведь у меня там два высших образования было. С нынешней памятью мне здесь дипломы получить достаточно просто. Я ведь даже в Московском университете на двух заочных факультетах числюсь. Мог бы, конечно, с ходу экстерном сдать, но не очень убедительно получится. Ктонибудь может подумать, что мне просто как руководителю страны дипломы дали. Всему свое время. Через год защищусь. Решено. Есть о чем говорить.
– А я уже на третьем курсе заочного, – гордо докладываю, – конструктором самолетов буду.
– Здорово! – в ее глазах появилось некоторое удивление. – А ты, Федор, не так прост, как кажешься.
Вроде бы удалось заинтересовать. Просидели полтора часа на этой скамейке, болтая о разном. Вот мороженым угостить ее не смог. Денег у меня в карманах не было. Забыл уже, что это такое. Ничего, в следующий раз в кафешку какуюнибудь свожу. Дал ей телефон кремлевского гаража. Предупрежу – соединят. Лишь бы позвонила. А не позвонит, все равно найду. Фамилия у нее простая – Кузнецова. Галя. Галенька. Галинка… Черт! Черт! Черт! Я же влюбился! Ни хрена себе! Мне же в том мире под семьдесят было, а здесь влюбился как мальчишка…
* * *
Солнце конца августа грело еще вполне прилично. Загар, конечно, уже не тот, что в середине лета, а вот купаться в теплой подмосковной речушке было самое то. А потом поваляться под слабым ласковым ветерком на берегу…
– Странный ты какойто, Федька, о политике говоришь так, как будто все на свете знаешь. Рассуждаешь, прям как папа.
Папа у нас изволил быть инженером, а мама – бухгалтером. Это я еще в прошлый раз выяснил.
– А на меня смотришь, как теленок у бабушки в деревне, – ее голова лежала на моем животе, и Галина постоянно поправляла прядку своих светлых волос, спадающую на лицо, – глаза большие и обнять боишься.
– Можно? – тут же спросил я, немедленно садясь.
– Теперь нельзя! Инициативу надо вовремя проявлять, а не по разрешению.
Нда. Обломс. А ведь действительно робею перед ней как мальчишка. Надо както ломать ситуацию. Ложусь обратно, подложив под голову руки, чтобы видеть глаза девушки.
– А чего тебя так долго вчера к телефону звали?
– Машину ремонтировал, – нагло вру я.
Это надо было видеть лица членов ГКО, когда во время серьезного разговора о курдах в дверь заглядывает Поскребышев и докладывает:
– Василий Иосифович, звонок из гаража. Там спрашивают какогото лейтенанта Федора Константинова и по вашему приказу немедленно переключили сюда.
Вся конспирация к чертям! Я, как горный козел, через приемную вылетаю в коридор, заскакиваю в первый попавшийся кабинет, гоню оттуда
