Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
людей, распоряжаясь переключить звонок. Какая ехидная улыбка была потом у Синельникова! Вот гад! Ничего, я ему потом все припомню.
– Починил?
– Конечно, – отвечаю, продолжая врать, – иначе кто бы мне сегодня машину разрешил взять?
Пришлось долго объяснять начальнику «девятки» СГБ, что сегодня охрана мне категорически не нужна.
Он критически хмыкнул и сделал вид, что согласился. Сейчас наверняка весь район оцеплен так, что мышь не проскользнет. А откуданибудь в бинокли сюда зырятся. Черт с ними. Я сам окинул взглядом ладную фигурку Галины. Раздельный купальник был достаточно скромным, но не мог прикрыть ни довольно большой, красивой и на вид упругой груди, ни широких крутых бедер при узкой талии. Как же мне, дураку, повезло!
Галина, щуря глаза от яркого солнца, довольно потянулась и спросила:
– Пойдем опять купаться?
Я сел, аккуратно подхватил девушку под мышки и, резко качнувшись, поднялся на ноги.
– А ты сильный.
– Есть немного, – согласился я и попробовал обнять ее.
Почувствовав бешеное сопротивление, тут же отпустил.
Галина с плачем побежала в воду, прыгнула и поплыла от берега. Плавала она неплохо, но соревноваться с моей скоростью никак не могла. В несколько десятков гребков догнал девушку и стал просить прощения. Галя, понявшая, что оторваться от меня ей не удастся, повернула к берегу, доплыла до мелководья, села и разревелась еще больше.
– Вам всем, мальчишкам, только одно и надо!
Я встал перед ней на колени, взял ее руку и стал целовать мокрые пальчики.
– Почему, стоит проявить хоть вот столько внимания, – Галина показала мне щепотку другой рукой, – так сразу лапаться лезете?
Я молча продолжал целовать маленькую ладошку. В том мире мне было далеко за шестьдесят, но женскую логику я никогда не понимал. Сначала сама намекает, что не мешало бы обнять, а потом обижается…
– У меня никогда никого не было. В тебе вот впервые почувствовала какуюто цельность, непробиваемую надежность, а ты…
Все, пора этот рев прекращать. Я решительно обнял Галинку и стал успокаивающе поглаживать по спине. Ее соски сквозь ткань купальника прижались к моей груди. Черт! Как хочется большего, но нельзя! Постепенно девушка стала затихать и сама уже доверчиво прижалась ко мне. Взял ее голову в ладони, посмотрел в пронзительносиние глаза, из которых еще капали слезы, и сказал:
– Попробуй запомнить: я тебя никогда не обижу. Слышишь? Никогда!
Посмотрела на меня внимательно и, наконец, на ее губах появилась слабая улыбка. Вот теперь можно! Мой язык стал аккуратно снимать с уголков глаз соленые капельки. Почувствовав ласку, девушка совсем расслабилась. Подхватив одной рукой под спину, другой под коленки, вытащил ее из воды, вынес на берег и аккуратно положил на покрывало. Прямо сейчас начать натиск? Нельзя! Это не военная операция. Пусть сначала поверит мне. Вытер полотенцем свое лицо и руки, достал сигареты, зажигалку и закурил. Галинка взяла пачку и стала разглядывать.
– Американские?
Я молча кивнул. Потерла мокрые ладошки о покрывало, достала сигарету, взяла губками и потянулась к зажигалке.
– Ты курила когданибудь?
Отрицательно помотала головкой. Я отобрал зажигалку, вытащил сигарету из ее рта.
– Значит, никогда не будешь.
– Строгий какой, – протянула капризно.
Очень задумчиво посмотрела на меня.
– А всетаки ты, Федька, странный. Я впервые в жизни была не против, а ты…
Она откинулась на спину и, раскинув руки, стала смотреть в небо.
– Меня не устраивает, что ты не против, – честно сказал я, загасил сигарету, закопал ее поглубже в песок, лег рядом и опять стал целовать пальчики и прохладную ладошку, – мне надо, чтобы ты хотела.
– Ты какойто не такой, – она склонила головку набок, отвела в сторону длинную прядь светлых волос и стала с заметным удовольствием наблюдать, как я ласкаю ее пальчики, – я знакома с тобой третий день, а кажется – давнымдавно. Ты то как теленок, то как умудренный годами дед.
Нда. Быстро же меня Галинка раскусила. Маска простоватого летехи сыпется прямо на глазах. И что теперь делать? А ведь мне уже никакая другая не нужна.
– Дед тебя не устраивает? – спрашиваю, стараясь не показать горечь, и отпускаю ее руку.
Она села, сама взяла мою ладонь и прижала к своей щеке.
– Я только сейчас поняла: я люблю тебя…
Сейчас утону в ее пронзительносиних глазах!
– Вот только, Федя… женись на мне. Нет, я и так на все согласна, но… Я хочу не только сейчас быть с тобой, я хочу навсегда…
Черт! Черт! Черт! Как же я сам этого хочу! В то же время идиотизм какой – девушка, которую я сам люблю больше жизни, объясняется мне, а я… А я не могу, не имею права обманывать
