Майор ФСБ Евгений Воропаев, спецназовец, подорвавшийся на мине в Чечне. Безногий однорукий инвалид. Был Судьба и наука дали ему ещё один шанс, и теперь он – Егор Синельников, младший лейтенант НКВД в параллельном мире.
Авторы: Бриз Илья
рядового состава. Видимо, наша информация была не первой по этому вопросу. А еще через неделю было принято решение о формировании младшего командного состава СА, начиная от командиров отделений, только из военнослужащих сверхсрочной службы. С учетом повышения зарплаты сверхсрочникам еще на двадцать процентов от и так уже не маленькой желающих остаться служить среди демобилизующихся вполне хватало, чтобы выбирать лучших.
В офицерском корпусе Советской армии начались чистки. Нет, не в смысле расстрелов, хотя они по решениям трибуналов тоже были. Кстати, командир того танкового полка оказался зятем самого маршала Егорова. Вот их вместе потом и расстреляли. Были введены ежегодные аттестационные комиссии. Не соответствуют знания и умения должности и званию – могли легко снять любого командира, вплоть до генерала. Ох, и учеба в войсках началась. В зачет командира шла оценка боеготовности его подразделения. Было и много внеочередных повышений.
У нас в СГБ тоже была переаттестация. А я как раз перед ней диплом в МГУ защитил. С моей памятью и старыми знаниями из прошлой жизни это было несложно. С экзаменами и зачетами на переаттестации у меня также никаких проблем не было. Ну и заполучил… внеочередное звание полковника. А так как председатель нашей Комиссии Спецконтроля генералмайор Горленко зачеты завалил, то Лаврентий Павлович предложил Сталину мою кандидатуру. Иосиф Виссарионович одобрил. Будем пытаться соответствовать и оправдать оказанное доверие. А так как наша Комиссия официально при Политбюро ЦК ВКП(б), то я стал еще и кандидатом в члены ЦК и одним из замов маршала Берии. Да, высоко здесь взлетел Егор Синельников в свои двадцать четыре года. Ох, и круто падать буду, если сорвусь. Хотя вон Павел Васильевич Рычагов уже генералмайор. А ему всего двадцать шесть.
* * *
С Пашей я познакомился, когда получил приказ лично проконтролировать положение дел в авиации. А там сложно было, когда начали поступать первые серийные Ил10, Ту2 и Ту4. Согнали большую часть всех пилотов и техников на два десятка новых крупных авиабаз под Оренбургом и чуть ли не круглосуточно стали эксплуатировать новые самолеты. В том районе как раз два новых нефтекомбината заработали с приличным выходом высокооктанового авиабензина. Запасных моторов несколько эшелонов пригнали. Как только моторесурс к концу подходил, так сразу же двигатель меняли. На каждый новый самолет была очередь вначале, пока машин было мало, до двадцати экипажей. Самолеты днем практически не стояли на аэродромах. Регламентные работы производились, в основном, ночью.
В свою маленькую группу Комиссии Спецконтроля я включил двух прикомандированных летчиковиспытателей: Петра Михайловича Стефановского и Алексея Николаевича Гринчика, а затем поехал инспектировать эти авиабазы. Очень тяжелые весна и лето были в этом году для советской авиации. Посмотрели мы с Валерой на адову работенку летчиков, а Петр Михайлович с Алексеем поучаствовали. Я никогда не забуду, как шестерка штурмовиков прошлась над полигоном и вымела все мишени пушечным огнем. Зайдя на макеты с высоты какихто двухсот метров, они на снижении превратили деревянные стволы зениток в щепки. Штурмовики и фронтовые бомбардировщики работали только в светлое время суток. А вот экипажи Тучетвертых уже научились взлетать и бомбить бетонными чушками в темноте по заранее освещенным осветительными авиабомбами мишеням. Посадку они производили уже после рассвета.
Значительно сложнее было с истребителями. Новый министр авиапромышленности Алексей Иванович Шахурин обещал первые поставки модернизированного Як3 только в конце лета. Несколько сложнее оказалась технология производства этого самолета, чем у других машин. Временный выход все же нашли. Оборудовали И16 нормальными радиостанциями и ночными прицелами. Летчикииспытатели в один голос утверждали, что те пилоты, кто освоит в совершенстве «ишак», с легкостью смогут переучиться потом на Як3. Тренировки у ночников велись круглые сутки. Истребителиперехватчики уже болееменее научились не только взлету и посадке в ночное время, но и стрельбе по конусам с помощью ночных прицелов. Причем с дистанции не более ста пятидесяти – двухсот метров. То есть с гарантированным поражением цели. А некоторые асы и на пятьдесят метров подходят. Уже были неоднократные случаи, когда трос крепления конуса перебивали. Зрелище дневных воздушных учебных боев вообще меня завораживало. Леша Гринчик несколько раз вывозил меня на спарке УТИ4
в воздух. С относительно близкого расстояния эти поединки, когда один на один, когда группами смотрелись еще интереснее.
В результате нашей инспекции у меня сложилось
