Зверь над державой. Дилогия

действительно быстро. Может, и умнее средней массы. Но вот рядом с Иосифом Виссарионовичем, Берией или тем же полковником Коганом и близко не стою. Благоприобретенная направленная эмпатия? Может быть. А ведь я, сам того не замечая, применяю ее довольно точно. Вместе с навыками НЛП

, которым меня когдато учили. Я ведь уже здесь вспомнил все по этой дисциплине и старательно натренировал себя на ее подсознательное использование. Ведь я хотел понравиться товарищу Сталину? Так у меня же приказ был! Лаврентию Павловичу? Ворошилову? Молотову? Да любому человеку, которого я уважаю! Вот поэтомуто и взлетел. Добавить сюда еще мировоззрение человека двадцать первого века, и вопрос снимается.
А что мне вообще надо? «Была бы страна родная»? Так она у меня есть. Аж в двух экземплярах. Хотя, надо честно признать, если вдруг возникнет какоето противоречие, то, скорее всего, я буду действовать в пользу новой своей Родины. Почему? Не знаю… Вру. Отлично знаю. Хватит это от самого себя скрывать. Светланка! Я же люблю ее. Как никого и никогда не любил! Почему? За что? Тоже не знаю… Сколько у меня женщин было, ни об одной я столько не думал. Ни одну я так видеть не хотел. Никому не желал столько счастья. Стоп! А будет ли она счастлива со мной? Всем вопросам вопрос! Сколько в том мире у нее мужей было? Трое, четверо? Нет, не буду я этого вспоминать! Никогда! Там была не она, не моя Светка! И меня та женщина интересовать никогда не будет. Аллилуева какаято… У моей фамилия простая – Сталина. От слова сталь. Но вот коечто до меня, кажется, дошло. Здесь счастье моей Светланы зависит только от меня. Если я буду рядом, то не дам ей стать такой, как в том мире. А негласный запрет ее отца встречаться с ней? Плевать! Это нужно не только мне, это ради счастья Светланки! Повредит делу? Нет, если буду делать все правильно. А сможет ли она полюбить меня? Сейчасто у Светки явно детская влюбленность. Все остальное зависит от меня. Вот втюрилсято… Седина в бороду, а бес в ребро? Так я себя уже давно чувствую именно двадцатишестилетним, если не моложе. Двенадцать лет разницы. Много? Мало? До лампочки! Люблю, и все! А ведь даже ни разу не целовались. И ни о ком другом думать не могу…
* * *
– Лаврентий, а ведь этот человек из твоего бывшего ведомства! – Сталин был очень недоволен. Сказать, что он взбешен, было нельзя, так как вождь умел держать себя в руках при любых обстоятельствах. – Это твоя креатура! Мы вместе поставили его на этот ответственный пост. Теперь давай решать, что будем с Синельниковым делать, когда он вернется.
Берия посмотрел на Генерального секретаря и неожиданно сам задал вопрос:
– Сомнений, что он вернется, у тебя, Иосиф Виссарионович, тоже не возникает?
Сталин, ходивший до этого по кабинету, остановился и удивленно посмотрел на министра внутренних дел.
– Что ты хочешь этим сказать?
И тут же сам понял, что имел в виду министр внутренних дел. Они оба знали, что Синельников обязательно вернется. Живой или мертвый, но вернется. И никогда не предаст доверившихся ему.
– Я, кажется, знаю, почему мы этого парня так быстро выдвинули. – Берия сделал паузу и продолжил: – Он не сделал за все время работы ни одной серьезной ошибки, ни одного прокола. Он всегда отлично справлялся с порученной ему работой. Часто при этом Синельников находил очень нестандартные решения. Нынешняя молодежь по другому думает. Не так, как мы. А Егор еще и практически не ошибается.
Вождь подошел к с голу, сел и, вытащив из пачки «Герцеговина флор» папиросу и закурив, задумался, а потом спросил:
– Откуда он вообще узнал про этого Вернера фон Брауна? Об этой ракетной базе Пенемюнде на острове Узедом?
– От меня, – тут же ответил Берия. – В документах УСИ по нашему ракетному проекту была рекомендация поставить научнотехническим руководителем инженера Королева. Синельников работал с ним в Курске по крылатым противокорабельным ракетам еще при запуске производства. Потом с этим Королевым работали люди Синельникова, когда тот был уже председателем Комиссии Спецконтроля. Я неделю назад согласовывал с новым директором СГБ весь комплекс мероприятий по охране нашего ракетного проекта. Мы тогда поговорили, в том числе и о Королеве. Я показал Синельникову справку УСИ по истории ракетостроения в том мире. В ней была краткая информация об этом бароне Брауне и его базе.
Сталин посмотрел на замолчавшего министра и опять задал вопрос:
– И он буквально за несколько дней на основе короткой справки разработал и подготовил сложнейшую операцию?
– Получается, что именно так… Когда Синельников вернется и если еще притащит этого барона… – Берия встал. – Иосиф Виссарионович, я буду против снятия его с должности.
– Сядь,