Он не смог жить среди людей и ушёл туда, где их не было никогда. Сможет ли выжить наш современник, оказавшись с пустыми руками один на один с дикой природой? Захочет ли, ведь от себя не сбежишь? У каждого из нас есть место в мире, и, думая, что уходит навсегда, человек всего лишь начинает долгую дорогу обратно. Даже если в начале пути тропу приходится прорубать каменным топором.
Авторы: Инодин Николай
не вырастут ли они мягкорукими? — пытался Каменный медведь уговорить людей своего стойбища.
— Ты выжил из ума, старый, если не забыл, что от росомахи не родится песец, а оленуха не принесёт лемминга! Из яйца гагары выходит гагара, и всё равно, с какой стороны озера находится её гнездо. Ты противишься воле предков, которую они высказали этой зимой! — ответил ему Лунный Песец, потрясая бубном. Лучший ученик, которого готовил Каменный Медведь себе на замену. Даже у него злые духи отняли разум. Остальные тем более не услышат.
— Можете убираться куда хотите, — тихим, спокойным голосом закончил разговор старый шаман — Я умру на земле предков, даже если некому будет отнести моё тело в скалы. Я сказал.
И молчал, когда дети и внуки уговаривали его не покидать род и уйти вместе с ними. Старик закрыл уши для пустых слов. Когда их разговоры стали гудеть в голове, как разогретый у огня бубен, обиженный шаман ушёл в скалы, и три дня камлал, пытаясь изгнать из людей злых духов, овладевших их душами. Не помогло. Когда вернулся, нашёл в стойбище только пустые яранги. На берегу торчали голые вешала для байдар. Уходя, люди оставили ему несколько кожаных мешков, полных заквашенного в крови оленьего мяса, и яму, под покрышку набитую свежей моржатиной.
В ярангах бросили зимнюю одежду и оленьи шкуры, тяжёлые котлы и жирники, вырезанные из мыльного камня. В байдарах было мало места для людей и собак, всё лишнее бросили на месте. Каменный Медведь долго бился седой головой о китовые рёбра, из которых был сделан каркас его яранги.
«Ы-ы… Считал себя самым мудрым, видел далеко, слышал много, сладкие слова учеников и потомков грели твою грудь. Глупец, ты — старая, ненужная вещь. Нет, ты похож на тяжёлый бронзовый котёл, которым удобно пользоваться, пока сидишь в стойбище, но таскать такую тяжесть с собой не станет ни один охотник. Ветер воет среди яранг пустого стойбища, кому ты нужен теперь? Ты сохранил верность духам предков, но потерял свой народ. Когда вороны и песцы растащат твоё тело, что скажет великанша, сидящая у порога земель вечной охоты? Пропустит, или утопит в озере, как человека, не имеющего детей?»
Старик сидел на краю стойбища и смотрел в море, равномерно раскачиваясь взад и вперёд. Пятьдесят пять зим видели его глаза, но не утратили зоркости, по-прежнему различают тюленью голову на волнах в двух полётах стрелы. Только даже самые лучшие глаза не могут увидеть идущие домой байдары с людьми, потому что нельзя увидеть то, чего нет.
В груди старого шамана поселился огонь, который не погасить, даже выпив море. Не имея сил долго сидеть на одном месте, старик бродил по селению, заходил в яранги, заползал в опустевшие пологи. Потом взял старый бубен, колотушку и поднялся на место собраний.
Тысячи раз обращался он здесь к духам, спрашивая совета и требуя помощи. Привычные действия на время приглушили боль, раздвигавшую рёбра. Каменный Медведь встал в центре площадки, упёрся ногами в Землю, подставил скуластое лицо Ветру. Земля дала опору, шаман почувствовал силу, струящуюся вдоль позвоночника от её каменных корней, Ветер толкнул невидимой ладонью, поиграл с прядями шаманской бороды, и вручил крылья, подхватив широкие рукава, потянул из рук бубен. Гармония мира зазвучала в мозгу, и в такт ей Медведь топнул ногой, колотушка ударила в кожу, бубен зарокотал, вплетая свой голос в мелодию Ветра и Земли. Повинуясь ей, шаман кружился и прыгал по площадке, бубен в его руках то рокотал, подобно духам грозы, то постукивал тихо, как рога теснящихся оленей. Слившись с миром, ощутив силу собравшихся духов, старик запел без слов, вплетая голос в неслышную никому, кроме него, мелодию. Его голос, сливаясь с рокотом бубна, завораживал духов, втягивал в танец шамана, заставлял разговаривать и выполнять его просьбы. Каменный Медведь хотел знать, правильно ли поступил, оставшись на этом берегу, и духи ответили — правильно. Тогда он потребовал вернуть народ назад, и духи рассмеялись в ответ.
— Разве может выпавшее из крыла перо вернуться обратно? — сказали духи.
— Зачем я тогда нужен? — ударил Землю ногой шаман.
Мелкой дрожью рассмеялась в ответ Земля, дёрнула за пятки. Упал шаман. Долго лежал, переводя дыхание.
Боль в груди утихла, огонь больше не жёг сердце, только пустота в душе не заполнилась ничем.
В этот вечер старик впервые за несколько дней заставил себя есть, наполнил живот пищей, разрывая крепкими зубами ароматную оленину. Поев, залез в полог, застучал кремнем по огниву, разжёг огонь в жирнике, костяной палочкой поправил пучок ягеля, чтобы язык пламени горящего нерпичьего жира был не слишком высоким. Разделся, и сел у стены, рука по привычке нащупала ремешок с амулетами. Сильные пальцы принялись перебирать нанизанные
