Он не смог жить среди людей и ушёл туда, где их не было никогда. Сможет ли выжить наш современник, оказавшись с пустыми руками один на один с дикой природой? Захочет ли, ведь от себя не сбежишь? У каждого из нас есть место в мире, и, думая, что уходит навсегда, человек всего лишь начинает долгую дорогу обратно. Даже если в начале пути тропу приходится прорубать каменным топором.
Авторы: Инодин Николай
родичами.
— Мои дети растут, отец — сказал он — Где я найду сыновьям жён, за кого отдам замуж дочерей? Прости, отец, но мы уйдём с остальными людьми.
Каменный Медведь смотрел на него, и кивал. Шевелились губы сына, но изо рта выходили слова его жён. Обида толкнула отца в сердце, старик молча собрался, взял копьё и ушел в скалы. Когда вернулся, говорить в стойбище было уже не с кем.
«Теперь сиди, старый дурак, делай бабью работу». Каменный молоток в его руках раз за разом ударяет по куску моржового мяса. Моржатина — добрая еда, тому, кто набил ею живот, долго не захочется есть. Вода в котелке закипела, и шаман бросил в неё мясо. Подумав, покрошил на дощечке пригоршню вяленых оленьих кишок, бросил туда же, помешал, чтобы варево не прилипло к стенкам.
«Глупый келе отчистил котлы от следов старой хорошей еды. Как можно так верить своей удаче, чтобы отчистить старую? Захочет ли новая еда лезть в голый котёл? Они пошли в сторону моржового лежбища. Может, в этот раз принесут с собой моржа?»
Представив, как злые духи тащат через горы огромную тушу, старик заулыбался. Хо! Не надорвались бы бедные келе! «Хорошо бы, они ушли насовсем. Мешают только».
Варево в котелке снова закипело, старик старательно размешал костяной лопаточкой пену, подождал немного и снял котелок с огня. Перелил бульон в чашку, мясо выложил на дощечку, а в вареные кишки добавил квашеной оленьей крови. Много правильной еды, и человек работает с охотой, ходит быстро, а живёт долго. Сначала шаман принялся за моржовое мясо — хватал край куска зубами, взмахом ножа отсекал жёсткую плоть у самых губ, и проглатывал, практически не жуя. Съев мясо, заел его кишками с кровью, и запил добрую еду бульоном.
После еды люди ложатся спать, потому что когда работает живот, ноги должны отдыхать. Каменный Медведь поел хорошо, но не слишком обильно, поэтому вышел к морю, сел на камень и стал смотреть на выход из залива — не мелькнёт ли на волне полная людей байдара. Потом поймал себя на том, что нет-нет, да и посмотрит направо — не возвращаются ли к стойбищу странные духи. Разозлился на себя, взял топорик и пошёл срубать сучья с плавника — запас дров следует обновить, не всё можно на жирнике готовить, а запас нерпичьего жира до морозов не обновить. Три раза принёс по большой охапке сучьев, а келе всё нет. Куда пропали? Может, заблудились, пути не знают ведь…
Старик ударил себя ладонью по лбу. Глупая стала голова, какое ему дело до пришлых келе, пусть уходят, куда хотят, и не лезут больше к человеку!
Чтобы не думать о духах, в отлив Каменный Медведь взял мешок, и пошёл к дальней отмели собирать съедобные ракушки. Выбирал самые крупные, набрал полмешка. Пока возвращался, набрал ещё и морской капусты. Поднимаясь к стойбищу, совсем не смотрел в сторону яранги Лунного Песца. Пусть не думают келе, что они ему зачем-то нужны. Только самих келе в стойбище не было. Бросив мешок с ракушками на болтающиеся на вешалах нарты, шаман пошёл к яранге пришлецов. Свежих следов на траве не было.
«Ушли — таки»? Почему-то эта мысль не вызвала радости в сердце. Каменный Медведь заглянул в ярангу. Котлы с мясом стоят, мешки висят на стенке. Киснет баранья шкура, сложенная мездрой внутрь. Нет, не собирались они уходить.
«Потеряли дорогу? Люди обычно в пургу блудят, летом дорога всегда видна. Они чужие здесь, однако, могли заплутать. Даже гость из дальнего стойбища иногда теряет следы в чужих скалах. Келе, что принял облик странного зверя, может ли чуять дорогу, как собака? Ы-ых, откуда знаю?»
Старый шаман поднялся на место собраний, снова посмотрел вдоль побережья. Никого. И вдруг заметил две точки, ползущие к стойбищу со стороны перевала. «Что с ними станет, они же духи»- обругал себя Каменный медведь и пошёл к своей яранге. Нужно было ещё покрошить и залить тюленьим жиром морскую капусту и поставить вариться ракушки, нарезать и залить жиром водоросли.
«А дедушка нас пасёт всё плотнее. Вчера опять в ярангу лазил, все секретки посносил. Но ничего не берёт, только смотрит. Странный дед, за кого он нас с Махой принял? Не боится, но и близко не подходит. Наверно, заразы опасается. Смотрит издалека, но внимательно. Главное, изводить себя почти перестал, и нас с Марусей заодно. Привык наверно. И рыбу взял».
Так, силовая часть тренировки закончена, теперь растяжечку, черти её дери. «В первом классе свободно мог ногу коленом за голову заложить, а теперь всё скрипит, хрустит и не гнётся. Терпеть надо, и глубже, глубже… Абориген совсем близко подошёл, чуть не в затылок дышит… А я не вижу, и того, что Маха на него уставилась, в упор не замечаю, занят очень… Ещё ниже…»
Пара морщинистых, но сильных рук плавным движением помогла достать головой до
