Он не смог жить среди людей и ушёл туда, где их не было никогда. Сможет ли выжить наш современник, оказавшись с пустыми руками один на один с дикой природой? Захочет ли, ведь от себя не сбежишь? У каждого из нас есть место в мире, и, думая, что уходит навсегда, человек всего лишь начинает долгую дорогу обратно. Даже если в начале пути тропу приходится прорубать каменным топором.
Авторы: Инодин Николай
о том, что не видно, они лгут сильнее. Потому как слово для меня значит чуть-чуть другое, чем для тебя. Слова цепляются друг за друга, и разница становится всё больше. Один раз я рассказывал внучке о двух глупцах, которые убежали из дальнего стойбища, чтобы жить, как муж и жена, потому что их отцы не хотели такой семьи, это плохо, когда муж и жена из одного рода. Опасаясь погони, молодые недоумки убежали в пургу, сбились с дороги и вместе с собаками сорвались в пропасть. Я рассказал о том, как плохо, если молодые не слушают своих родителей. Внучка слушала, раскрыв рот, а когда я замолчал, воскликнула:
— Как они любили друг друга, дедушка!
Старик допил чай, перевернул одежду, на которой сидел, поёрзал, устраиваясь поудобнее.
— Глупая молодая самка услышала только то, что занимало её небольшой умишко. Поэтому к словам пришлось добавить палку. Палка оказалась правдивее слов, и через луну эта глупая нерпа уехала к своему жениху в другое стойбище. Прошлой весной она родила мне правнука, была очень довольна мужем, он хороший охотник.
Шаман помолчал, подбирая правильные слова.
— Постарайся понять меня, только помни, что ты не сильно хорошо ещё выучил речь настоящих людей. Ты странный человек, я говорил уже. Я не знаю, весь твой народ таков, или ты один такой в наших мирах. Твоя голова живёт отдельно от сердца. В голове твоей много знаний, большая часть которых тебе не нужна. Истории, сходящие с твоего языка, интересно слушать. Но в твоей голове нет силы, только хитрость. Нет, неправильные слова сказал. Сила есть, только для её пробуждения тебе нужно сесть, перестать дышать, закрыть и сделать голову пустой. Тогда сила из твоей головы может показать рождение шторма и даже сломать стену между мирами. Но тело в это время спит. Когда тебе нужно делать трудное телом, твой ум уходит, одна хитрость остаётся. Ты пользуешься силой тела, звериным духом, который идёт из сердца. Все мы считаем род от зверя — прародителя. Кто от волка, кто от росомахи. Есть род оленя и наш род, род кита. И сила предка сидит в каждом из нас. Только я первый раз вижу человека, в котором две силы живут по — очереди, не смешиваясь и не помогая друг другу.
Шаман взглянул на Романа и улыбнулся:
— Я думал, может, это от того, что у тебя два лица — он поочерёдно дотронулся до Роминых щёк — А не одно, как у всех людей?
Старик провёл ладонью по своей широкой скуластой физиономии, не разделённой носом на две половины, и весело рассмеялся.
— Когда ты делаешь те упражнения, что я даю тебе, разум и тело работают вместе. Не сразу, но у тебя получилось. Тогда почему ты не пользуешься этим в жизни? Ты один таскаешь нарту с грузом, который должна везти упряжка сильных собак, и голова твоя может при этом думать о постороннем, вместо того, чтобы помочь ногам и спине. Умный дурак ты, выходит? Пора становиться целым, Рома.
Каменный Медведь посидел ещё, поглядел за игрой теней на стенке полога, оделся.
— Засиделся я тут, язык устал от говоренья с тобой. Спать пойду. Не знаю, что из моих слов ты услышал, что из услышанного понял. Пока не знаю. Увижу потом, когда снова учить буду. Ты думай пока — и ушёл, потрепав по дороге Машкины любопытные уши.
Лыжи Роман себе всё-таки изладил. Не сразу получились, пришлось переделывать несколько раз, а правую и вовсе заново делать, но получилось хорошо — широкие, с загнутыми носами, подбитые нерпичьей шкурой, они не проваливаются в самом рыхлом снегу, прекрасно скользят и назад не скатываются. На таких лыжах удобно на склоны забираться. Машка, не сумев догнать разогнавшегося лыжника, даже обиделась слегка и была поймана на попытке лыжи слегка пожевать. Пришлось сначала девушку отругать, а потом долго доказывать, что наглая серая скотина — самое дорогое для Ромы на свете существо. Вычесанная и выглаженная Маха Шишагова конечно, простила, и долго урчала, положив тяжёлую ушастую башку ему не колени. Блаженно щурилась, подставляя ему места, срочно нуждающиеся в почёсывании.
Так вот, эти замечательные лыжи остались в яранге, а Роман топчет сугробы в надоевших уже снегоступах. Дед в просторной белой кухлянке на своих коротких ногах топает впереди, кажется, что невысокий шаман просто катится по снегу. Этакий белый Винни-Пух из советского мультика. И то, что в каком-то метре под ногами — море, холоднющее и достаточно глубокое, его совершенно не волнует. По отражению в небе шаман определил, что после шторма не очень далеко от берега во льду открылись разводья, и сразу потащил Романа на охоту. Мол, срочно нужно пополнить запасы светильного жира. И ветер направление сменил, к берегу дует. Не оторвет лёд, можно без опаски уходить. Теперь Рома пёр на себе четыре плетёных щита и столько же кольев.
