Он не смог жить среди людей и ушёл туда, где их не было никогда. Сможет ли выжить наш современник, оказавшись с пустыми руками один на один с дикой природой? Захочет ли, ведь от себя не сбежишь? У каждого из нас есть место в мире, и, думая, что уходит навсегда, человек всего лишь начинает долгую дорогу обратно. Даже если в начале пути тропу приходится прорубать каменным топором.
Авторы: Инодин Николай
вытирая пот со лба, растерянно спросил тот.
— Так издеваться можно только над трупом врага! — заявил вредный дед, и рассмеялся.
В стойбище они притащили по паре тюленей каждый.
Над площадкой, окончательно превратившейся в тренировочную, стоит стук сталкивающихся деревяшек. Две фигурки сходятся и расходятся, кружат по утоптанному снегу. Копья в руках то змеями бросаются к противнику, то отбивают атаку. Колющие удары сменяются рубящими, не достигший цели удар наконечником сменяется отбивом, сразу превращаясь в удар обратным концом древка. Схватки скоротечны, схождение, несколько выпадов, и один из соперников, потирая ушибленное место делает шаг назад. Наконец тот, что меньше ростом, поднимает вверх руку, останавливая тренировку.
— У тебя хорошо стало получаться, парень. Почти перестал торопиться, а вот силы в ударе ещё мало, таким ударом щит не пробьёшь!
— Ты хочешь, чтобы я тебя ударил так, чтобы можно было проломить щит? Я не сошёл с ума, ты слишком многому меня ещё не научил! — потирая избитые рёбра заявил Шишагов.
Работать копьём старик учил его уже третью луну. Сначала Роман пользовался своим посохом, потом в дело пошло изготовленное из «уговорённой» берёзы копьё. Изначально посох Роману нравился больше. При тех же габаритах он был гораздо тяжелее, при работе с гудением рассекал воздух, удары им получались весьма могучие. Да и просто привык к нему Рома, как-никак, больше года из рук не выпускает. А шаман научил правильным ухваткам, всем этим хватам, перехватам и вращениям, и теперь посох летает вокруг Романа, вычерчивая концами шар, внутрь которого лучше не совать ни руки, ни лапы — оторвёт напрочь. Именно с посохом начал ученик шамана постигать азы медитации в движении. Копьё же сначала оказалось непривычно лёгким, со смещённым к наконечнику центром тяжести, мало того, при смене направлений удара оно сильно изгибалось. Плюсы Шишагов оценил, когда начались учебные схватки. В первом же схождении копьё шамана обошло подставленный Романом блок, изогнувшись после удара о посох. А когда ученик бил посохом по копью учителя, тот отлетал, отброшенный спружинившим древком.
Конечно, меньше ценить заслуженную дубинку после этого Шишагов не стал, но и к копью стал привыкать, с каждой тренировкой древко всё послушнее лежало в его руках.
Добрый северный дедушка заполнил всяческими тренировками почти всё Ромино время.
— Ты взрослый, но хочешь научиться тому, что наши мальчики изучают всю жизнь. Поэтому делай, что тебе говорят, не то никогда не станешь и вполовину настоящим человеком!
Роман даже любимые стариком разговоры о других мирах теперь ведёт, пытаясь разорвать несколько слоёв сыромятного ремня или оттягивая до уха и ослабляя тетиву своего лука. Для отдыха иногда просто стоит, удерживая лук в вытянутой вперёд руке. Дед при этом требует, чтобы речь Шишагова не сбивалась, и не прерывалась. Надо признать, отдача от тренировок заметна, по крайней мере, Роману уже не нужно следить за тем, чтобы каждое действие, требующее усилий, совпадало с выдохом, это происходит само. Многочасовые тренировки с воображаемой силой тоже не прошли даром. Роман уже не может сказать, воображает он её, или в самом деле ощущает что-то реально существующее, но ударом копья с кремнёвым наконечником Шишагов теперь может расколоть бревно в человеческое бедро толщиной.
Постоянно ноют даже те мышцы, о существовании которых Рома недавно и не подозревал. Если бы не умелые руки шамана, каждый вечер подолгу разминающие Ромину тушку, как кусок теста, он бы и пошевелиться уже не мог. Дни следуют непрерывным потоком, в котором одно занятие сменяется другим. Тем более что солнышко перестало даже краешком показываться над горизонтом. Кажется, и времени свободного нет, а вспомнить особо и нечего. Вот разве только это:
— Скажи, старик (Каменный Медведь очень любит такое обращение), отчего у тебя наконечники на копье и стрелах каменные, ведь нож у тебя бронзовый, котлы в ярангах тоже из бронзы и меди?
— Ножом режут, от этого каменный нож быстро портится, и его надо выбрасывать, и делать новый. Бронзовое лезвие тупится ещё быстрее, зато его можно наточить, и снова пользоваться. Копьё колет, от этого каменный наконечник не портится, если не бить им в кость или в камень, долго служит, не нужно каждый день новый делать. Стрелу после выстрела можно и не найти, утонет или раненый зверь унесёт — пропадёт металл, жалко, а камня у нас хватает. Твои ножи из железа быстро портятся, воды боятся. Ты их жиром мажешь всё время. У меня есть военная кухлянка из такого материала, сын из набега привёз, так плохая она, грязнит руки и одежду, бросил её давно.
— Я понимаю,
