Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
к этому руку.
— Я знаю, что Зоя встречается со Славой. Быть может, ваша сестра даже любит его…
Лицо Люды посуровело.
— И что с того?
— Знает ли она, что у Славы есть невеста?
Люда промолчала и Лена продолжила, тщательно подбирая слова.
— Ее зовут Вероника. И, в отличие от Зои, с ней Славу связывает куда больше, чем… минутная слабость или страсть. Он знает Веронику с самого детства, они росли вместе и, конечно, когда родители узнали о помолвке, все очень обрадовались. Мне жаль говорить об этом вот так, но кто-то должен, — Лена вскинула голову и с чувством произнесла. — Играет он с вашей сестрой! Несерьезно это все!
Люда ничего не ответила, только побледнела немного, когда кровь отлила от лица.
— А вам какое дело?
— Такое, что у меня на глазах рушатся жизни близких людей! Вы бы смогли остаться в стороне? Вот и я нет. Вероника работает проводницей и только через месяц будет проездом в нашем городе. А Славик, он знаете какой влюбчивый?
— Нет.
— А я знаю! Всем хочется тепла и ласки, не мне его судить, но… жалко вашу сестру очень. Ведь, когда Вероника вернется насовсем, он ее забудет, сразу же!
— И что? От меня чего хочешь?
— Поговорите с ней по душам. Меня, чужого человека, она слушать не станет, а родной крови поверит. Пусть оставит Славу в покое! Поговорите?
Люда сжала кулаки.
Вот она, такая желанная месть, только руку протяни. Разом вернутся Зойке все пролитые Людкой слезы, да только нет радости на душе. Одно опустошение. И злость. На себя, на сестру-вертихвостку, и на Тихона, что всю душу из нее живьем вынул!
Люда глянула на Лену исподлобья. Ухоженная, красивая, одета хорошо. У такой в женихах наверняка отбоя нет.
— Ясно, о ком печешься, но в наши дела лучше не лезь. За непрошенные советы сама знаешь, что бывает… — она встала и отвернулась от гостьи.
Что ж это за жизнь такая несправедливая! Почему одним все, а другим ничего!
— Ладно, будь по-вашему. Только знайте, что и я от своего не отступлюсь. Не видать Зойке Славку как своих ушей!
Слава уехал и для Зои потянулись томительные дни ожидания.
Днем она ходила на лекции, вечером помогала матери по хозяйству и оттачивала кулинарные навыки, а длинными осенними ночами думала о своей любви.
И представляла, как Слава управлял огромным железнодорожным составом, который по его желанию несся по рельсам вперед, послушный любому движению.
Кабина машиниста виделась ей пультом космического корабля: со множеством непонятных кнопочек, тумблеров и рычагов, с которыми ее мужчина управлялся лучше всех.
Ведь он и не мог быть другим, ее Слава!
Зоя хотела написать ему письмо, да не додумалась спросить адрес. Пару раз садилась за стол, но рука выводила не больше абзаца — зачем тратить время на скучный пересказ жизни, если каждый следующий день похож на предыдущий. Лучше она расскажет ему обо всем разом по возвращении, в промежутках между объятиями и сладкими поцелуями.
Зойка жуть как скучала, но стойко терпела разлуку и держала данное себе слово усердно учиться. А еще с нетерпением ждала Славиных рассказов о том, где он успел побывать и что посмотреть.
Ноябрь в этом году выдался снежным и холодным. Дождавшись разрешающего сигнала светофора, Зойка перебежала улицу, высоко подняв воротник шубки, и засеменила к подъезду.
Снежные хлопья, белые и пушистые, кружили над головой, оседали на ресницах и отвороте шапки. Ветра почти не было и протоптанные кем-то дорожки быстро засыпало опять.
Найти бы сейчас лопату и как в детстве раскидать свежий снег, расчистив тротуар. Сделать из сугроба ледяную горку, полить склон водой и утрамбовать картонками, чтобы потом с радостными визгами раз за разом скатываться вниз под ноги незадачливым прохожим.
Зоя зашла в подъезд, когда ее окликнули:
— Придержите дверь, пожалуйста!
Она обернулась и пропустила вперед почтальоншу. Марья Васильевна с толстой старой кожаной сумкой через плечо, доверху набитой корреспонденцией, благодарно кивнула и принялась сортировать почту по ящикам.
— А для восьмой ничего нет? — особо ни на что не надеясь, спросила Зоя.
— Кажется, было что-то, — женщина выудила из белой стопки конвертов глянцевую открытку.
В поле золотой пшеницы женщина с серпом и колосьями в руках улыбалась мужчине в клетчатой рубашке и задвинутой на затылок кепке, в одной руке которого лежала коса, а другая обнимала работницу за талию.
Зоя перевернула открытку и прочитала:
“Дорогая моя Зоюшка! Как ты там без меня? Скучаешь, думаешь обо мне? Знай,
