Звезда хаоса

не успела застегнуть, поправил вязаную шапку и наклонился, касаясь носом носа.
— Пошли, егоза моя неугомонная, осталось у нас с тобой одно нерешенное дело.

Зойка, удивительно послушная, шла следом за Славой по заснеженному проспекту. День выдался ясным и морозным и, выдыхая клубы пара, она смотрела на широкие плечи в овчинном полушубке с меховым отворотом кофейного цвета и черные вихры, торчавшие из-под шапки, и не могла насмотреться.
Тоска, любовь и пережитые страдания сплелись в тугой комок противоречивых чувств, которые Зойка в силу неопытности пока не могла обличить в слова. Но потребность высказаться, быть услышанной и понятой тем, кому она, не глядя, доверила бы свою жизнь, возрастала с каждой минутой.
Слава поскользнулся и по инерции крепче сжал ее ладонь.
— Послушай… — начала Зоя, но он перебил.
— Не замерзла? — притянул к губам пальцы в связанных Марфой варежках и дохнул теплом. Шерсть вмиг покрылась инеем. — Почти пришли.
Слава остановился в конце улицы, дождался зеленого сигнала светофора и перевел Зою через дорогу. Пройдя еще немного, он замер перед неприметным голубым зданием с массивным каменным крыльцом.
Приобнял за талию и в ответ на вопрос в ее глазах произнес:
— Я тебе говорил, что как вернусь, свадьбу сыграем? Так я серьезно, Зоя. Станешь моей женой?
Острой болью отозвались в груди его слова. И в боли той всего было поровну: и радости, и страха. Зойка зажмурилась, чтобы не расплакаться, и уткнулась лицом в его плечо.
— Ты чего, маленькая? Испугалась что ли? — Слава обнял ее и провел рукой по косам, что двумя крепкими лозами спускались по спине к пояснице.
А Зоя словно потерялась во времени.
Искала опору и не могла найти, хотя она всегда была рядом. Знала же, что в словах правды нет, и все равно допустила мысль о неверности Славы. А он вот какой: любящий, честный, и за слова всегда держал ответ.
Стало стыдно за собственную слабость и она потупила взор.
— Что же ты молчишь, Зоюшка? Не согласна?
— Согласна, — прошептала и, отняв лицо от его груди, добавила с жаром. — С тобой хоть на край света согласна!
Слава улыбнулся, обнял ее крепко-крепко, а у Зойки дыхание перехватило. Никогда она ему в своих сомнения не признается! Будет любить без оглядки, так же сильно и смело, как он все это время любил ее.
Слава толкнул тяжелую дверь и пропустил Зою в просторный холл. По ковровой дорожке они прошли через красивый, украшенный лепниной коридор в боковую комнату, где у брачующихся принимали заявления.
Сели за стол, достали удостоверения личности, что всегда носили с собой. Женщина за конторкой напротив одела очки и, взяв документы, смерила Зойку пристальным взглядом.
— Здравствуйте, мы заявление подавать, — сказала Слава и нежно сжал девичью руку.
— Когда собираетесь регистрировать брак?
— Как можно скорее, — женщина поджала губы.
— Как можно скорее, товарищ, не получится, — она протянула удостоверения обратно, а Зое почудилось, будто пол ушел из-под ног. — Невеста ваша несовершеннолетняя.
Слава посмотрел на Зою. Она пригладила пальцами выбившиеся из косы пряди:
— Через неделю только восемнадцать будет… — призналась, виновато.
Конечно, как он сразу об этом не подумал! Это все нетерпение, что зудело внутри: хотел, чтобы только его была Зойка и ничья больше.
— Ну, так это ерунда, разве нет? Подадим документы сегодня, а распишемся потом, когда можно будет.
— Нет, товарищ. Есть инструкция и там черным по белому написано: оба брачующихся должны быть совершеннолетними. Вот как исполнится восемнадцать, так и приходите.
— Неужели нельзя сделать исключение? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Отчего же нельзя, можно, — женщина сняла очки, посмотрела сначала на Зою, потом на Славу. — Если девушка в положении, заявление мы принять обязаны.
Зоя не сразу поняла, что она имела ввиду, а как дошло, не смогла усидеть на месте. Вскочила и, схватив со стола удостоверение, строго сказала:
— Нет у нас никаких особых положений! — и, поджав губы, вышла.
Слава догнал ее уже на улице.
— Не расстраивайся, птичка, неделя для нас небольшой срок.
— Небольшой, — подтвердила Зоя, но на душе было неспокойно.
Вновь черной тенью всколыхнулись где-то глубоко мысли о той, другой невесте. Была ли она вообще? Также когда-то сидела рядом с ним, счастливая, в ожидании обещания сладкой супружеской жизни… или нет?
Снова ожидание, снова неопределенность! Как ей прожить эту неделю?
Вот он рядом —