Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
внимание.
— Что же это вы, барышня, скачете… не ушиблись?
А вот и второй проводник.
Зоя вскочила и бросилась бежать. Ветер бросал в лицо снег, ноги подскальзывались, а полы распахнутой шубы поломанными крыльями били за спиной, но перед глазами был только он.
Мужчина, который ее предал.
Слава смотрел, как поезд медленно скользил вдоль пятой платформы.
Покатый нос состава ушел далеко вперед и стук колес, который возникал каждый раз, когда сталь переезжала зазоры на рельсах, сейчас был еле слышным.
Он напоминал ему ритм биения живого сердца и отдавался во всем теле нотками приятного узнавания. Слава любил этот размеренный, убаюкивающий ритм, скорость и легкость движения состава, и его неоспоримую мощь.
Тудух-тудух, тудух-тудух, тудух-тудух…
На вокзале Слава чувствовал себя, как дома, и, тем не менее, сегодня предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Он не хотел видеть Веронику, а объясняться с ней тем паче.
В конце концов, Слава ничего ей не обещал. Родители поженили их еще в раннем детстве. Сначала в шутку, а потом всерьез. И, чем старше он становился, тем большее давление оказывала на него семья, вырисовывая неоспоримые перспективы возможного брака.
Ее отец — Герой Советского Союза, мать — без пяти минут ветеран труда.
И сама Вероника — посмотри, какая порода, какая стать! Писаная красавица: тонкокостная, высокая, стройная. Она мечтала стать балериной, но травма, полученная по глупости в пятнадцать лет в спортивном лагере, поставила на карьере крест.
Слава тогда в шутку предложил ей в перспективе стать проводницей на “его” поезде, и Вероника, неожиданно, согласилась. Слово не воробей и пока он помогал ей готовиться к вступительным экзаменам, сам не заметил, как увлекся. Что и не мудрено — кровь горячая, гормоны бушуют…
Слава стал ее первым мужчиной — это все и решило. Сколько раз потом корил себя за несдержанность? Не счесть! Но, кто прошлое помянет, тому глаз вон. Не забеременела и на том спасибо.
И хотя Слава полностью осознавал меру ответственности, что легла на него после их первой ночи, сам частенько задумывался, а не было ли в том ее расчета? Хорошо спланированного спектакля, призванного удержать его рядом?
Так или иначе, но кольца Слава купил и о намерении жениться сообщил родителям. Их радость била через край и никто не обратил внимания на его собственную растерянность.
Свадьбу решили играть после выпускных экзаменов и Славе со временем она стала казаться чем-то эфемерным, недосягаемым. Событием, которое должно было произойти где-то в другой жизни.
А потом он встретил Зойку и мир перевернулся с ног на голову.
Слава отсчитал шестой вагон и дождался, пока опустится подножка. Мужчина лет сорока в форменном кителе проводника состава спустился на перрон и следом за ним в проеме показалась Вероника.
В темно-синем платье с отложным воротником и четырьмя золотыми пуговицами на груди, без шапки и форменной шинели, она, встретившись со Славой глазами, пригладила выбившиеся у виска волосы и замерла.
— Что же вы, товарищ, молодой состав совсем не бережете! — пошутил Слава, пожимая Ивану руку.
Он узнал его сразу, по бравым гусарским усам с отворотом и самокрутке, что появилась в уголке рта, стоило только сойти с поезда. Никулин Иван Демидович — проводник, на которого последние пятнадцать лет равнялись все без исключения выпускники Института инженеров железнодорожного транспорта.
Мужчина ответил на рукопожатие и улыбнулся:
— Не уследил, моя вина, — достал спички, прикурил и с наслаждением затянулся. — Да она разве послушается? Нынче женщины умные пошли, все со своим мнением.
— Иван Демидович! — Вероника потупила глаза и прижалась всем телом к холодному поручню.
— Сейчас разберемся, поднимайся, нечего мерзнуть, — Слава легонько подтолкнул ее и юркнул в вагон следом.
Иван покачал головой — дело молодое, и пошел вдоль платформы, неспешно размахивая красными флажками.
— Как я рада, что ты все-таки пришел! — не дожидаясь, пока Слава стряхнет с воротника снег, Вероника обвила руками крепкую шею и коснулась губами гладко-выбритой щеки.
— Ну, полно, люди смотрят… давай хоть с прохода отойдем!
Она кивнула и, схватив его за руку, потянула в купе проводницы. Вдвоем развернуться на полутора квадратных метрах было трудно и Славе пришлось снять полушубок.
Ника запустила пальцы в непослушные черные волосы и прошептала:
— До последнего думала, что не придешь повидаться… — и, не дав ему ответить, продолжила. —
