Звезда хаоса

Неужто соскучился?
— Поговорить пришел, — Слава перехватил ее запястья — тонкие, острые, как и она сама, и потянул вниз.
Вероника была старше на два года, но выглядела сильно моложе своих лет. Слава вспомнил, как она обрадовалась, когда поступила. И как потом, когда он и сам стал первокурсником, поначалу помогала со сложной теорией и лабораторными работами.
Вероника, которая никогда не станет балериной. Которую жизнь заставила променять пуанты на каморку проводника поезда дальнего следования.
И он пришел, чтобы забрать у нее еще одну мечту.
— Так говори, — она усадила его на постель, достала из косметички красную помаду и повернулась к зеркалу на двери.
— Я встретил девушку… — начал Слава и Ника опять перебила его.
— Полумесяцем бровь? — она поправила пальцами контур нанесенной помады и повернулась к Славе лицом. — Любишь ее?
Совсем недавно о том же его спрашивала Лена.
Все-таки, странные женщины создания — у них на все одно мерило — любовь. А Слава, при всем желании, не мог внятно ответить, что чувствовал к Зойке.
Просто знал, что без нее даже тяга к поездам теряла смысл.
— Ну, так что? Любишь или нет? — повторила свой вопрос Вероника.

Она помнила Славу мальчишкой — задорным, крикливым и неугомонным. Вечно попадавшим в передряги и не раз дравшимся за нее с другими ребятами.
Не от большой любви, став старше Вероника это поняла, но от чувства ответственности перед их родителями, которые знали друг друга всю жизнь. Она подтрунивала над Славкой, неуклюжим и дерзким, чтобы никто не догадался, что за равнодушием и колкой иронией пряталась настоящая любовь.
Пока тот случай в пионерском лагере все не перечеркнул, показав, кто на самом деле был другом, а кто врагом. Как он носился с ней первый месяц, пока срастался перелом!
И все время после…
Глупый, он не понимал, что она научилась терпеть боль задолго до того, как все стало неважно. В балете, как и в большом спорте, не было места слабакам. И Вероника знала это, как никто.

Строчки из стихотворения Федора Тютчева стали путеводной звездой ее жизни, положенной на алтарь чужих ожиданий. И в глубине души Вероника радовалась тому, как все получилось.
Ведь травма открыла перед ней двери другого будущего. Того, в котором она была рядом со Славой, пусть и недолгое время, отведенное для учебы.
Она была терпелива. Она все прощала.
И тот самый первый раз, на даче у ее родителей, произошел не потому, что она хотела привязать его к себе, а потому, что это было единственное желание, исходившее от нее самой.
Настоящее, искреннее желание принадлежать тому, кого любила, и кто никогда не полюбит в ответ. Вероника знала правду, научилась за годы притворства видеть ее без прикрас, и все равно кольцо, что Слава подарил под давлением обстоятельств, грело душу.
“Стерпится — слюбится”, — любила повторять мать и Вероника заучила эту мантру наизусть.
Когда они поженятся, у нее впереди будет целая жизнь, чтобы добиться его внимания.
— Люблю, — наконец, сказал Слава и добавил. — Потому и пришел, не хочу тебя обманывать.
Он увлекался другими и раньше, но Вероника не обращала внимание на мимолетные интрижки. Какое ей было дело до них, если на праздниках и семейных застольях Слава держал за руку ее и все друзья знали, они — пара.
Они вместе.
Вот и на этот раз не поверила, не придала значения его словам.
— Колечко вернуть? — спросила бойко и он покачал головой.
— Я серьезно, Вероника. Я женюсь на ней.
Она отвернулась к зеркалу, поправила и без того идеальный макияж. Руки дрожали, но Ника замкнула настоящие чувства на замок, как привыкла делать всегда, и подошла к Славе.
Молча дернула из-под него одеяло, но оно, конечно, не поддалось. Тогда Ника бросила край пододеяльника на пол и, шумно вздохнув, отвернулась, вновь пытаясь вернуть над собой контроль.
Слава смотрел на