Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
нее и молчал.
Все, что хотел сказать, он уже сказал. Смысла оставаться с Вероникой и дальше не было, но и повода уйти, при этом сохранив лицо, тоже.
— Я все думаю, — тихо сказала она. — Как бы сложилась моя жизнь, не согласись я тогда пойти за тобой в железнодорожный? Осталась бы в балетной школе преподавателем? Или попробовала поступить на исторический… ты знал, что я всегда любила историю? Особенно древнего мира…
— Чего об ушедшем горевать, — буркнул Слава и Вероника опустила руки.
Но тут же выпрямилась и, расправив плечи, вдруг спросила:
— Есть папиросы?
Слава глянул на нее снизу вверх удивленно, словно только сейчас узнал о наличии у бывшей невесты пагубной привычки, но все же кивнул. Накинул ей на плечи свой полушубок и по полутемному коридору прошел к дальнему тамбуру. Достал папиросы и спички.
Ника взяла одну, затянулась и выдохнула в приоткрытое окно, зябко поведя плечами. Не закашлялась, но на глаза навернулись слезы.
— Как Ленка?
— Поступила, — Слава тоже затянулся и Вероника улыбнулась.
— Эта девочка далеко пойдет. Жаль, я не смогу назвать ее своей сестрой… — она стряхнула пепел в приоткрытое окно и замолчала.
Вторая затяжка вызвала приступ надрывного кашля и Слава подошел ближе, обнял ее за плечи, легонько постучал по спине.
— Не было бы нам счастья друг с другом, — она невесело улыбнулась, сверкнув голубыми глазами.
— Тебе откуда знать? Стерпится — слюбится, так говорят. И мы бы притерлись… — в третий раз затянулась без охоты, но преодолевая себя. Дым прошел легко, но без удовольствия.
— Зачем оно тебе? Муж, который на других засматривается…
Вероника поправила на плечах полушубок и, затушив сигарету, которую не выкурила даже на половину, выбросила в привязанную тут же к решетке на двери жестяную банку.
— Ты хоть немного меня любил?
Слава замялся с ответом и она хмыкнула разочарованно. Сбросила с плеч полушубок и вернула ему.
— Знаешь, а я ведь всегда тебя любила. По-настоящему… думала, перебесишься рано или поздно и придешь ко мне. Не получилось… — она улыбнулась грустно и положила руки ему на грудь.
— Вероника…
— Я тебе пожелаю счастья, от чистого сердца, честно, и отпущу, только… — она провела руками по его груди к плечам и обратно, вцепилась пальцами в воротник и притянула к себе. — Только ты поцелуй меня в последний раз… на прощание. Так поцелуй, чтобы любимой себя почувствовала, хоть раз! Чтобы на всю жизнь запомнила…
Слава потушил папиросу, вздохнул и, словно борясь с собой, шагнул к Веронике. Провел широкими ладонями по хрупкой спине, а она засмеялась и подалась вперед:
— Ты целуй давай, а не щекочи!
И он поцеловал, ощутив на губах горечь никотина и соленых слез.
И больше ничего.
Домой Зойка ворвалась, как ураган, принеся с собой снег, грязь и слезы, но комната оказалась заперта. Не найдя ключ, она в отчаянии ударила ладонью по двери и уткнулась лбом в деревянную поверхность.
Что же сегодня все против нее!
На кухне засвистел чайник и Зоя, бросив шубу на табуретку рядом с вешалкой, юркнула в общую ванную. В маленьком зеркале с отколотым краем увидела свое отражение: опухший нос, красные глаза и взгляд.
Затравленный, потерянный.
Куда подевалась та бойкая и веселая девчонка, что встречала трудности с высоко поднятой головой и шашкой наголо? Отравлена, обманута, брошена! Зоя судорожно вдохнула и сползла по стене на холодный кафель.
В дверь постучали.
— Занято!
Скрипнули петли и она услышала тяжелые шаги. Узнала их сразу и разозлилась пуще прежнего. Тихон опустился на колени рядом.
— Уйди…
— Зоя, что случилось?
Она поджала губы — да что ж он как банный лист прицепился.
— По-хорошему прошу, уйди, чтоб глаза мои тебя не видели!
Захотела нагрубить, сделать больно, чтобы самой полегчало, но Тихон вдруг потянулся к ней, коснулся кончиками пальцев ее волос.
— Это из-за него опять слезы льешь? — спросил глухо и Зойка дернулась, оттолкнула его руку.
Неужели жалеть собрался? Её, которой море по колено!?
— Не твоего ума дело!
— Я бы никогда так с тобой не поступил.
Зоя всхлипнула и до крови прикусила нижнюю губу.
Слава тоже ей много чего обещал и все слова превратились в пыль. Какой от них толк, от слов этих, когда в груди зияет дыра и болит, тянет и ноет с такой силой, что свет белый не мил.
— Оставь меня… — завыла она горько, пряча лицо на коленях. — Одна хочу побыть или не понимаешь?
Тихон пожевал нижнюю губу и встал. Зоя услышала,
