Звезда хаоса

кого он любил больше всего на свете. Той, которую думал никогда не получит.
И вот она обещала стать его.
Тихон перебежал дорогу и на ходу влетел в трамвай. Сначала известить мать. Денег на свадьбу немного, но им хватит. Подать заявление в ЗАГС не дадут, пока Зое не исполнится восемнадцать, но ждать осталось недолго.
Лишь бы только виновник ее слез не объявился!
Тихон сжал кулаки. А даже если и так… теперь он к ней и на пушечный выстрел никого не подпустит.
После ухода Тихона Зоя разрыдалась еще сильнее. Потому что поняла, что наделала, да отступать было поздно. Не могла она данное слово взять и просто так забрать.
У кого другого, может, и смогла бы, но не у Тихона.
Вот кто все это время любил ее по-настоящему. Кто даже сестру-красавицу бросил ради нее! Тихон, в отличие от Славы, своим словам цену знал.
С ним она будет счастлива…
Зойка вытащила из коробки сапог. Повертела в руках, поставила на пол и расстегнула голенище. Душа завыла, запротестовала, но она отбросила сомнения.
Раз решила, пойдет до конца.
Обула второй и встала, прошлась по кухне, перекатилась с носка на пятку. Удобные и теплые. Зоя вышла в коридор и у зеркала в половину ее роста оценила подарок со стороны. На стройных ножках сапожки сидели как влитые. Даже лучше, чем на Ленке.
Зойка по-женски обрадовалась обновке, но, заметив в зеркале искреннюю улыбку, вновь помрачнела. Вернулась на кухню и сложила сапоги обратно в коробку.
Это тебе не конфетки да мороженое на палочке!
Вот таким должно быть отношение мужчины к женщине, а не поцелуи украдкой да обещания Луны с неба. На кой ей Луна, когда сугробы выше головы, и кушать хочется каждый день.
Нет, больше плакать она не будет. И пусть сердце разрывало на части от боли, она была сильнее.
Зоя обернула длинные косы вокруг головы, закрепила шпильками и, надев фартук, взялась за готовку.
Пока выполняла монотонную работу: чистила картошку и лук, резала соленые огурцы и свеклу на салат, сама не заметила, как успокоилась. Прошлое больше не имело значения и на сердце появился первый, пока еще тонкий налет черствости.
Зоя бросила на раскаленную сковороду кусочек масла. Хлопнула дверь и она обернулась. На мгновение показалось, что в конце коридора увидела Славу — растрепанного и испуганного, готового на все, чтобы ее вернуть.
Но это мать вернулась с работы.
Стряхнула с воротника оставшийся снег и прошла на кухню, где Зоя уже жарила картошку. Закрытая коробка с сапогами притаилась на стуле, что был задвинут под стол.
— Опять картошка? — устало спросила Марфа.
— Набиваю руку, — ответила Зойка, не поднимая глаз.
— Ну, ладно. Умаялась я за день, пойду полежу. Как будет готово, позови.
— Я тебе туда принесу.
— Вот ещё, эка невидаль, в постели ужинать. Сама приду.
Мать удалилась, а Зоя привалилась к стене.
Предателей не прощают.
Так говорил отец, когда рассказывал ей про войну. Два ранения, контузия, полевой госпиталь. И мать, которая ухаживала за ним, раненым.
Предателей не прощают. И она прощать не станет.
Через час Зоя позвала мать к столу, но сама ужинать не стала. От нервов кусок в горло не лез. Чуть позже к ним присоединились сестры, но их рассказы она слушала вполуха.
Голова была занята одним — нужно сказать. Расставить точки над “i”.
Зоя подняла глаза на Людку. Похудела, лицо осунулось… и все из-за Тихона. Как она отреагирует?
Зоя не знала, но отступать было поздно.
— Я замуж выхожу, — сказала тихо и, когда Люда посмотрела на нее, не отвела глаз.
— Это что еще за дурость? Тебе лет сколько, в паспорт давно заглядывала? — спросила мать, но Зоя добавила.
— За Тихона.
— Батюшки свет!
Время на кухне замерло. Нина, что сидела рядом, залепетала, не зная, к кому бежать первой: Людку держать, чтобы младшей глаза не выцарапала, или Зойку защищать.
— Он мне сегодня предложение сделал. И я согласилась.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А как же Слава?
— …Нет больше Славы, — выдавила из себя Зойка и потупилась.
— Выбрала кусок пожирнее? — Люда бросила вилку на стол и та звякнула о край тарелки. — Совет да любовь! — потом поднялась и вышла из-за стола.
— Да хоть бы доесть дала, все тебе неймется, Зоя! — сокрушенно покачала головой мать и закрыла лицо руками. — Что-то плохо мне, проводи, Нина…
Сестра вскочила и, взяв Марфу под руку, увела, но скоро вернулась и села напротив Зойки.
— Что же ты творишь… — натужно выдохнула Нина, словно высказать претензии, адресованные сестре, стоило ей огромного количества