Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
Люда расправила лист и спрятала за пазухой. Она избавиться от них, обязательно, но только не сегодня.
Накинув поверх домашнего платья шубу и шарф, надела старые валенки и прошмыгнула на улицу. Добежала до парка и под занесенной снегом кроной старого клена приметила Славу.
Он курил и дым, вырывавшийся из легких, в свете фонаря над головой принимал причудливые и страшные формы. На воротнике и шапке снег. Выходит, не один час ее ждал.
“Не ее, Зойку…” — поправила себя Люда и поравнялась со Славой.
— Значит, не придет?
Она покачала головой и он выпустил в морозный воздух новую порцию дыма.
— Не придет. И ты ее больше не жди, и сам глаза не мозоль…
— Это еще почему? — возмутился Слава и Люда с вызовом посмотрела на него.
Лицо опухшее, под глазами синяки. И взгляд затравленный, злой. Такой же был у нее самой, когда узнала, что сестра с Тихоном за спиной миловалась. И что они оба в ней нашли? Вредная, заносчивая, Зойка, не имеющая и малейшего представления о хороших манерах…
— Замуж она выходит…
Слава закашлялся и сорвал с головы дорогую шапку. Окурок полетел в урну, а сам он закружился на месте, как пойманный в силки зверь.
— За него? — только и спросил.
Горло сжалось и Люда закрыла глаза.
Эта боль будет с ней до конца жизни, так же, как и его боль.
И боль Зойки… реши она все же отдать ей письмо, сестра, не раздумывая, побежит за Славой. Откажется от семьи и станет женой машиниста, а не слесаря. Парня из хорошей семьи… будет жить в достатке и любви и вряд ли вспомнит, как когда-то легко разрушила ее жизнь…
— За Тихона, — ответила сухо и спрятала озябшие руки в рукавах шубы.
Слава промолчал.
— Прочитала мое письмо и все равно пошла замуж за другого? — наконец, спросил он и на этот раз промолчала Люда.
Не сказать всей правды — это одно, но согласиться с ложью — совсем другое.
— Уезжай. Она без пяти минут замужняя женщина, зачем тебе…
— Сам разберусь! — огрызнулся Слава.
— Как знаешь, — Люда пожала плечами. — Больше мне добавить нечего.
Она ушла, ни разу не обернувшись, с прямой спиной и гордо вскинутой головой, а слезы, что сплошным потоком лились из раненой души, замерзали на щеках и подбородке.
Весь день Зоя не могла думать ни о чем, кроме белого конверта в старом почтовом ящике. О чем писал ей Слава, чего хотел? Почему не пришел сам и, глядя прямо в глаза, не сказал то, что камнем лежало на сердце? Сейчас, когда первая буря эмоций улеглась, она бы, наверное, его выслушала…
Еле дождавшись окончания семинара, Зоя первая выбежала из аудитории и, ворвавшись в раздевалку, сорвала с крючка шубу. Шапку надела уже на ходу, на крыльце, когда знакомый голос окликнул:
— Зоя, подожди! — Тихон сбежал по ступеням следом и она обернулась, совсем позабыв о том, что он всю последнюю неделю провожал ее до дома. — Что случилось?
— Устала, сил нет. Домой хочу! — он взял ее ладонь и повел за собой по проспекту. Нарочито медленно, словно растягивая время недолгой прогулки. Рука ее была горячей и мягкой.
— Ты, случаем, не заболела?
Если бы только он знал!
— Нет, скорее, пока зеленый!
Зоя потянула Тихона за собой и перебежала дорогу, не сбавляя шага и на тротуаре. Когда дошли до дома, она прилично запыхалась и щеки порозовели, так что он залюбовался ее яркой, манящей красотой.
— Все, дальше я сама…
— Зоя… — Тихон все не выпускал ее руки, а она, пребывая во власти собственного нетерпения, не замечала того, о чем спрашивали его глаза.
Наконец, он не выдержал и притянул Зою к себе, перехватил за талию, что в шубке была плотной и широкой, и наклонился.
Она уперлась кулачками в его грудь.
— Ты что!?
— Поцеловать тебя хочу… что ж это за невеста такая, которая ни разу своим женихом не целованная?
Зоя застыла.
Все внутри противилось этому поцелую, но разум кричал — дай ему, что просит, и будешь свободна. Она выдохнула натужно и в последний момент уклонилась, вывернувшись из неуклюжих объятий.
— Поцелуешь, когда сама захочу!
— Когда, Зоя? — голос Тихона стал глухим и требовательным, но не возымел на нее никакого действия.
— После свадьбы! — выкрикнула без улыбки и юркнула в подъезд.
Дернула дверцу почтового ящика, но письма внутри не нашла. Кто мог взять? Мама, Нина или Людка?
Хоть бы Нина!
Зоя влетела в комнатку и увидела мать за письменным столом. Рядом лежала стопка тетрадей. Марфа обернулась.
— Ты
