Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
чего одетая? — спросила мать и Зоя сбросила шубу с плеч.
Подбежала ближе, поцеловала Марфу в мягкую щеку.
— Сейчас переоденусь… письмо для меня не забирала?
— Какое письмо? — Марфа отвернулась к столу и поправила на лице очки.
— Да так, от подружки…
Зоя выскочила за дверь, чтобы избежать дальнейших расспросов, но Марфа промолчала. Повесив шубу на вешалку, она зашла на кухню. Нина с Людой пили чай и Зоя, взяв с полки кружку, присоединилась к сестрам.
— Ты чего красная такая? — спросила Нина.
— Бежала вот и красная.
Зоя взяла со стола заварник, плеснула в кружку крепкого черного чая и залила кипятком.
— Письмо мое у вас? — спросила, не поднимая глаз.
— Какое письмо? — переспросила Нина и Люда следом ответила:
— Нет, не у нас.
Зоя посмотрела на нее в упор.
— А если хорошенько подумать?
— У матери спроси, — ответила Люда, вставая, и Зойка тоже вскочила, сразу поняв, что сестра лжет.
— Отдай… — прошептала, чувствуя, как поднимается в душе злоба. — Не тебе написано!
— Ой ли тебе?
— Люда, отдай. По-хорошему прошу.
— Говорю же, не знаю, о чем ты.
— Отдашь или нет?
— Было бы что отдавать! — бросила Людка пренебрежительно.
— Ну, как знаешь!
И Зойка бросилась на нее, вцепилась в волосы и попыталась повалить на пол, но сестра оказалась сильнее. Нина закричала и кинулась их разнимать, но только сама попала под раздачу.
Так втроем они катались по полу, шипя и плача, пока на кухню не вбежала мать, а за ней и остальные жильцы коммунальной квартиры. Схватив со стола полотенце, Марфа замахнулась было, но ударить не успела. Вмешался Василий Петрович, который оттащил Зою от растрепанной старшей сестры.
Нина помогла Людке подняться и зажала рот ладонями. Так страшно и стыдно ей не было никогда.
— Что тут стряслось!? — крикнула Марфа, скручивая полотенце в жгут.
Сестры молчали. Она посмотрела на Нину:
— Отвечай, чего не поделили? — средняя сестра беспомощно уставилась на мать.
— Письмо Зойка потеряла…
Марфа повернулась к младшей дочери.
— Из-за бумажки какой-то на родную сестру руку подняла?
Зоя поджала губы, но глаз не опустила. Марфа глянула ей за спину, туда, где стояли тетя Надя и Василий Петрович, и, словно только сейчас осознав, что они не одни, разом сникла.
- Да за что мне это наказание! — она бросила полотенце на стол и села, со злостью отставив подальше недопитую чашку с чаем.
Василий Петрович отпустил Зойку и участливо поинтересовался:
— Дело молодое… Марфуш, может, водички? — она отказалась и, помявшись на пороге, невольные свидетели семейной драмы Боевых один за другим покинули кухню.
— Вы втроём меня раньше времени в могилу сведете! — воскликнула Марфа и Нина, самая нежная и чувствительная из сестер, расплакалась, а потом упала перед матерью на колени и принялась наглаживать ее руки.
Зоя тоже не сдержалась. Обняла Марфу сзади и разрыдалась у нее на плече. Только Люда осталась стоять у стены, глотая слезы и не шевелясь.
— Прости меня, мамочка… и больше никогда так не говори! — шептала Зойка и Марфа сжимала ее предплечье, другой рукой поглаживая Нину по голове.
— Как можно… родная кровь! Неужели не понимаете, что никогда и никого ближе у вас в жизни не будет!? Дал Бог мне троих дочерей, да позабыл наделить их умом!
— Ну, что ты, мам… — тут и Люда не выдержала, тоже присела у ног Марфы рядом с Ниной.
— Что бы ни было, как бы жизнь не повернулась, кто бы между вами не встал… обещайте мне, что всегда будете держаться друг за друга!
Сестры молчали, а Марфа ждала. Первой кивнула Нина.
— Обещаю, ну, зачем ты об этом…
— И я обещаю, — Зойка обвила руками шею матери и прижалась мокрой щекой к ее щеке.
— Люда? — требовательно произнесла Марфа. — Пока я жива…
— Ладно, мама, хватит! Мы — семья, я обещаю!
— Не я это! На чем угодно поклясться могу!
Слава мерил шагами комнату, а Лена, маленькая и испуганная, сидела на его постели. Нежные красивые пальцы теребили вышивку на юбке.
— Только ты знала, больше никто!
— Ты правда думаешь, что я могла так с тобой поступить? — спросила и глаза наполнились слезами. — Ты же брат мой родной!
— Я знаю, Лен, я знаю! Но кто тогда? Откуда Зоюшка про Веронику узнала?
Эта его “Зоюшка” покоробила слух, но Лена не подала вида и только громко шмыгнула носом.
— Мне откуда знать…
