Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
но Зоя почувствовала — что-то изменилось. Черты лица Тихона разгладились, словно пропали последние сомнения, и в движениях появилось больше уверенности.
Теперь она принадлежала ему.
Стол накрыли в комнате с небольшим предбанником, в которой не было ни отопления, ни туалета и по просьбе Евдокии к приходу дорогих гостей сосед весь день топил печь.
Когда расселись, Тихон жадно притянул Зою к себе и, не дожидаясь криков “Горько!”, поцеловал в губы.
Как хозяин.
Она только глаза опустила.
Осознание содеянного придет после, а пока Зоя играла свою роль, пряча истинные чувства глубоко внутри. Если бы был жив отец… он не позволил ей совершить такое. Но отец почти пятнадцать лет, как в могиле. Мать на тяжелой работе в селе постарела и осунулась. Сестры жили своей жизнью.
Теперь и Зое предстояло жить свою. Отдельно от семьи, к которой она привыкла.
Часы пробили десять и гости стали собираться по домам. Марфа достала из приданного белую накрахмаленную сорочку, но Зоя со злостью вырвала ее из материнских рук и простонала:
— Уйди! Уйдите все!
В сенях остались только мать и свекровь. Опустив глаза и повязав шерстяные платки на голову, обе вышли на улицу. Хлопнула дверь. Тихон прошел в предбанник и повернул ключ, а Зоя уставилась в небольшое, зашторенное занавесью окно.
Не думать, не реагировать. Просто пережить этот момент…
Тихон подошел сзади, обнял за плечи, вдохнул запах ее волос.
— Не голодная? За вечер так ничего и не съела… не хорошо, мать старалась…
— Не голодная.
Зоя закрыла глаза и представила, что сзади стоит не он. Не тот, кто теперь зовется ее мужем, а другой.
Тот, что разбил ее сердце.
Она развернулась и, не открывая глаз, раскрыла объятия. Почувствовала на коже влажные прикосновения нетерпеливых губ и зажмурилась.
Дыши, Зоя! Дыши!
Тихон поднял ее и перенес на постель. Уложил на матрас и под тяжестью двух тел заскрипела панцирная сетка. Зоя отвернулась, спрятав лицо в сгибе локтя. Только бы не закричать, не оттолкнуть!
Почувствовала, как сползает с плеч самодельное платье, как холодит кожу воздух в комнате, что уже начал остывать.
— Холодно… — прошептала одними губами и Тихон навис над ней.
Выдохнул в шею нетерпеливо и встал. Заскрипела задвижка и от свежих поленьев в ноги дохнуло жаром. А в душе по-прежнему было пусто и одинокого.
И не согреть тот холод тысячью костров.
Снова скрипнула кровать, Тихон навалился на нее всем телом, сжал в ладонях мягкие упругие груди. Потерся колючим подбородком о плечо, поцеловал.
— Зоя… любимая… — потянул тесемки на исподнем. — Сейчас согрею, милая… сейчас…
И Тихон целовал ее холодные губы, гладил покрытую мурашками кожу, грел дыханием подрагивающий от сдерживаемых рыданий живот. И то сладкое, нежное, открытое ему одному местечко.
Крикнула Зоя, вцепилась в его плечи, но поздно. Молодой муж взял свое. Сколько терзал ее тело, Зоя не помнила. Сколько ласковых слов сказал, не считала. Потому что в душе было пусто и тихо.
Что ей боль тела, когда сердце разрывается на клочки?
Насытившись, Тихон сел между ее ног и погладил широко разведенные бедра.
— Значит, не тронул.
Зоя распахнула глаза и убрала от лица руку. Посмотрела в сумерках на Тихона, но не смогла разглядеть его лицо. Приподнялась на локтях, когда он добавил:
— Была б не целка, ушел. Так и знай, — бросил Зое муж и встал. — Пойду воды нагрею, чтобы обмыться. А ты пока белье перестели.
