Звезда хаоса

Зоя с детства мечтала о большой семье.
В которой будет много детей, собственное хозяйство и любимый мужчина рядом. И немудрено, ведь перед глазами, пусть и недолго, но был живой пример.
Отец, который честно трудился, часто помогал Марфе по дому и всегда находил для нее нежное слово. И мать, что вставала вместе с зарей, чтобы приготовить мужу завтрак и выгладить выстиранные и накрахмаленные с вечера рубашки.
Зоя представляла свою жизнь рядом со Славой именно такой — полной принятия, любви и детского разноголосья. Она хотела одиннадцать детей, считая, что именно в материнстве заключался смысл женского существования и большое счастье.
Так кто же мог подумать, что супружеские ночи превратятся в пытку.
Зоя имела очень поверхностное представление о том, что происходило между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями спальни. Мать избегала подробностей, не в силах преодолеть стеснение, и даже перед свадьбой ограничилась лишь общим напутствием:
— Будет больно, но недолго… ты перетерпи. Коли захочет приласкать, уступи. Сама же никогда пошлости себе не позволяй. И в близости не отказывай…
Тихон делил с Зоей постель каждую ночь.
Скупой на ласки, он брал то, что хотел, рвано и быстро. Там сжал грудь, тут ущипнул за бедро. Влажные поцелуи оставляли на коже мурашки, не имевшие ничего общего с возбуждением.
И, когда терпение его заканчивалось, а Зоя так и не откликалась, он смачно плевал на ладонь и вторгался в нежное тело, не обращая внимание на подрагивающие ресницы и сбившееся дыхание.
Топтал как петух курицу — раз два и готово. В такие моменты Зоя не думала ни о чем. Или, наоборот, просчитывала в уме меню на день или пересказывала по памяти граммовки блюд.
Только воспоминание о томлении внизу живота, которое она испытывала, когда Слава обнимал и целовал ее, шептало в душе, что все должно быть не так, что все может быть по-другому.
Да только голос тот был тихим и слабым и не мог пробиться через суету ежедневных забот. Люди ко всему привыкают. И Зоя привыкла, так как другого не знала, а мечтать было некогда.
Хозяйство требовало внимания, учеба требовала внимания. И она вставала с петухами, растапливая печь, что за ночь успела остыть, и готовила завтрак: кашу на сливочном масле и молоке, которую Тихон любил больше прочих, или яичницу.
— Касатик, принеси воды из колодца, — бывало, просила Зоя и он одевал тулуп, брал широкими ладонями металлические ведра и шел на улицу в мороз.
Возвращался через десять минут с красным носом и щеками, а на столе уже ждал чай и сбитые на скорую руку оладьи. Пышная, блестящая от масла стопка, которую Тихон уминал за добрые полчаса.
Зоя его не любила, но заботилась как о родном, неосознанно прививая молодой семье порядки, на которых выросла сама. Звала ласково “Касатик”, ждала с горячим ужином после смены… и отдавалась, потому что так было надо.
А Тихон любил, любил по-настоящему. И, хотя отец его погиб на фронте, а Евдокия так и не вышла замуж повторно, имел четкое понимание того, что из себя представляет настоящий мужчина, и какое место должен занимать в жизни женщины.
Тихон вырос на рассказах о героическом подвиге своего отца, которые сформировали основу его личности, где мужчина — это, в первую очередь, дело, а не слово.
Поэтому, стоило Зое только сказать о своем желании, он шел и исполнял. Натаскать воды, растопить печь, помочь донести тяжелые сумки. Она всегда говорила прямо и, помогая ей, Тихон чувствовал себя нужным и важным.
А Зоя, которая чисто по-женски, интуитивно, почти сразу признала в нем эту черту, вдруг почувствовала свою силу. И осознание этого помогло ей примириться со всем остальным.
“Стерпится слюбиться”, — любила повторять мать.
Раньше Зоя не понимала, как так можно, жить без любви. Делить одну постель с тем, на кого глаза не смотрят, а потом поняла. По капле, по шажочку добрых дел, по толике внимания, терпения и нежности — то тут, то там, она выстраивала семью, о которой всегда мечтала.
И пусть до идеала было далеко, Зоя берегла ее как могла, а живая ее натура пускала корни там, где другая бы упала, обломав крылья.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дни летели вперед, как стаи перелетных птиц.
Не успела Зоя оглянуться, как зима закончилась и на смену ей пришла весна, а с нею и годовая сессия. Чтобы закрыть все на отлично, пришлось постараться, но она справилась.
И, вместо того, чтобы отдыхать и наслаждаться летом, устроилась на работу в местную столовую. На испытательный срок взяли посудомойкой, но она и тому была рада.
Повара приходили к пяти утра и до обеда чистили, жарили,