Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
к Марфе и села напротив. Сказал тихо:
— Мне извиняться не за что, Бог судья. Найдет Людка себе мужа и все забудется, дай только время.
Мать покачала головой.
— Уже, — и чуть погодя, добавила. — В следующую субботу свадьба.
Зоя сглотнула. Нина об этом ни словом не обмолвилась.
— Нашла-таки офицера? — она встала и загремела тарелками.
— Нашла, — подтвердила мать. — Вы придете?
— А нас разве кто звал?
— Зоя…
— Я не шучу! — она обернулась к Марфе. — Я с ней до последнего доброй была! Никогда за спиной ножа не держала, да видно доброту у нас принято за слабость принимать.
- Она сестра твоя старшая!
— Позовет сама — придем. А нет, так и говорить не о чем.
Зоя поставила на стол тарелку с гречкой и дивными сочными котлетами, но мать к ним даже не притронулась.
— Пока жива, я — глава нашей семьи, если ты еще помнишь. И я вас приглашаю.
— Я давно уже не Боева, — ответила Зоя и как же тяжело дались ей эти правдивые, но жестокие слова. По глазам поняла, как ранили они Марфу. — Позовет сестра сама или с женихом придет, мне все равно. Но без ее слова мне там делать нечего.
Марфа пожевала нижнюю губу, молча поднялась и вышла вон. Зоя проводила ее тяжелым взглядом и бездумно сжала в руках полотенце, чтобы не броситься следом. Колючие слезы потекли по щекам за шиворот, прожигая в душе новые дыры, хотя там и без них было горько.
Когда вечером со смены вернулся Тихон, Зоя уже взяла себя в руки.
Котлетки рядком лежали на тарелке рядом с добротной порцией гречки. Свекольный салат с чесноком и домашним майонезом стоял тут же, как и большая глиняная кружка с компотом из сухофруктов.
Тихон вымыл руки и сел за стол. Вилкой разломил котлету пополам и положил в рот сочный мясной кусок, сладко причмокнув.
— Горячо поди? — спросила Зоя и он отрицательно покачал головой.
— Ты чего хмурная такая? Обидел кто? — спросил как бы между делом и она потупилась.
Это только в супружеской постели Тихон был невнимательным и нетерпеливым, а в жизни, и Зоя за почти полгода брака неоднократно в этом убеждалась, глаз с нее не спускал.
— Нет, — она встала и, перекинув полотенце через плечо, принялась вытирать и без того сухие тарелки.
Он ждал. Ел неторопливо, вздыхая с удовольствием, и изредка поглядывая на Зою. Наконец, покончив с ужином, встал, вручил жене пустые тарелки и вышел вон.
А через пять минут вернулся с литровой бутылкой домашнего самогона.
— Ты чего? — удивилась Зоя.
О том, что Тихон имел страсть к алкоголю, она узнала только после свадьбы. И речь шла не о легких напитках типа пива или сидра, а о крепких настойках, которые он сам с большим удовольствием гнал в сарае за времянкой.
Чача, самогон, брага — с тем же удовольствием, с которым Зоя экспериментировала на кухне, он смешивал воду, сахар и ягоды, давая массе бродить и крепнуть, источая вокруг терпкий кисло-сладкий аромат.
— Неси рюмки, — Зоя нахмурилась, но сделала, как попросил.
Тихон вытащил пробку, разлил мутную жидкость и протянул жене вместе с краюхой черного хлеба.
— Не хочу, — заупрямилась Зоя и Тихон приподнял одну бровь. Легонько качнул рукой в ее сторону и края рюмок встретились, издав короткий мягкий звон.
Она выдохнула и, зажмурившись, опрокинула в себя стопку самогона. Глаза защипало от выступивших слез и Зоя закашлялась. Тихон придвинулся ближе и ласково погладил ее по спине.
— А теперь рассказывай.
— Мать приходила, — ответила она осипшим голосом. Тихон подал кружку с компотом. — За Людку просила… помириться.
— Ммм…
Воспоминания о старшей сестре не всколыхнули в душе ровным счетом ничего. Высокая и худая, с темными жиденькими волосами и длинным узким носом, она была похожа на цаплю. Глаза водянисто-голубые, как и ее натура — невыразительная, истеричная.
Тихон никогда таких не замечал, так как сам по натуре был флегматичным. Он искал огонь. Живую душу, деятельную и яркую, что зажжет в груди пожар не на раз или два, а на всю жизнь, и будет поддерживать до конца его дней.
Он хотел Зою, с первых дней знакомства. И он ее получил. Своенравную, горящую как тысяча костров, но податливую и нежно зовущую его Касатик.
— На свадьбу звала…
— Когда?
— Какая разница? Все равно не пойду!
Тихон вздохнул. Какие же бабы дурные! Из ничего проблему делают, а потом от последствий плачут.
— Когда? — повторил свой вопрос и Зоя нехотя ответила:
— В эту
