Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
не секлись и не ломались, а еще были такими плотными и густыми, что почти не поддавались укладке. И пока ее ровесницы накручивали кудри на горячие бигуди, она плела косы, что от макушки до самых кончиков, словно канаты, сохраняли свою толщину.
Отрезать их было жалко, но необходимо.
Решение это зрело в Зое давно и окончательно оформилось, когда волосы стали препятствием на ее пути к получению места на кухне. Как она не старалась, как не прятала их под колпак, Валентина Митрофановна все равно умудрялась находить рыжие локоны на полу и разделочных столах.
Когда парикмахер отрезала косу, Зоя плакала.
Но не по волосам, а по старой жизни. Простой, легкой и свободной.
На химическую завивку согласилась сразу, а вот от окрашивания категорически отказалась. Рассматривая в зеркале короткие барашки завитков, покрывавшие голову однородной шапочкой, Зойка думала, что стала похожа на одуванчик.
— Какой же ты одуванчик, — смеялась парикмахер. — Ты красивая женщина, Зоя! Немного туши, яркую помаду да платье с узкой талией и от тебя глаз будет не оторвать!
Женщина… как странно ей было слышать про себя такое. Но Зойка не спорила, даже наоборот, разглядывая новую себя в зеркале, она чувствовала, что мастер права. Зоя давно уже не угловатый подросток и даже не девушка. Она — взрослая женщина.
И вести себя должна соответственно.
Зоя забрала косу с собой и дома, завернув в газету и два слоя тряпок, спрятала в шкафу между стопками постельного белья. Она знала, что Тихон разозлиться, когда увидит ее такой, и пошла на хитрость, заранее пригласив свекровь к ним на ужин.
Если что и могло помочь заручиться поддержкой Евдокии, так только новость о ее беременности, но, когда мать Тихона переступила порог времянки и увидела ее новую прическу, подернутое морщинами лицо скривилось в такую пренебрежительную гримасу, что Зоя усомнилась в правильности своей затеи.
Да только отступать было поздно.
— Здравствуйте, проходите, пожалуйста! Устали с дороги? А я пирожков с капустой напекла и кисель сварила…
— Да уж, путь не близкий, — протянула Евдокия и добавила. — Ты зачем косы отрезала, дуреха?
Губы Зои задрожали и она разрыдалась.
— Мне на работе повариха сказала, что на первенца косы стригут, чтобы они в себя силы не тянули, которые ребеночку должны достаться!
Свекровь открыла было рот, чтобы продолжить нравоучения, но осеклась.
— Какому-такому ребеночку?
Зойка шмыгнула носом, улыбнулась и опустила глаза.
— Так радость у нас, Евдокия Семеновна.
Свекровь приезжала в гости нечасто, но каждый раз для Зои это было испытанием на прочность. Угодить придирчивому взгляду Евдокии было непросто, как бы она не старалась, и, только недавно Зоя поняла, что матери Тихона было нужно другое. Не чисто выметенные углы и обед из трех блюд, а уважение и… послушание.
Или видимость того и другого.
— Внука вам в новом году подарю, с сына писаного красавца! — Зоя присела перед свекровью на колени и взяла ее руки в свои.
— Ах, ты ж, кого послушала, дурная твоя голова! Разве не знаешь, что до разрешения волосы трогать нельзя?
— Как нельзя? — Зоя театральным жестом всплеснула руками и спрятала в ладонях низ живота.
Сморщилась, вот-вот готовая снова расплакаться и Евдокию проняло.
— Ну, полно, дочка… сделанного не воротишь, не плачь… волосы не пальцы, отрастут, — она неловко приласкала невестку, похлопав по плечу, и, наконец, спросила. — Срок-то какой?
— Двенадцать недель.
— Хороший. Сердечко слушала? — Зоя кивнула и на лице Евдокии впервые за все время проступила искренняя улыбка. — Порадовала ты меня, слов нет, как порадовала… да только что же с тобой теперь делать, как себя оболванила!
Скрипнула дверь и в сенях показался Тихон.
Уставший, взлохмаченный, с темными кругами пота на хлопковой рубахе. Зоя встрепенулась было, но Евдокия удержала ее за руки, и повернувшись к порогу всем телом, закрыла невестку собой.
А Тихон так и замер, в упор глядя на короткие яркие завитки цвета солнца, что остались от прекрасных кос его жены и открыли жадному взору длинную шею и мягкие покатые плечи.
— Ты что наделала!? — выдохнул он и сжал кулаки.
С косами Зойка была похожа на девочку — добрую, нежную, невинную. Ту, что хотелось защищать и оберегать, о которой хотелось заботиться.
Но с новой стрижкой, локоны которой кокетливо обрамляли лицо и делали взгляд больших серо-зеленых
