Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
не особо беспокоили тошнота и прочие проявления беременности, то во втором, когда потихоньку начал расти живот, она решила больше не скрываться.
Уволить ее не могли, да и портить отношения с коллегами не хотелось.
Однажды Валентина Митрофановна отозвала ее в сторонку и сказала:
— Ты больше утром рано не ходи. Нечего, а то в конец мне поварят разбалуешь.
— Я же помочь хотела, — Зоя улыбнулась, но Валентина была непреклонна.
— Хватит. Хочешь на кухне работать, так бери фартук и сама становись к столу.
Зоя просияла.
— А можно? — спросила, еще не веря своему счастью.
— Тебе — даже нужно!
Так, за два месяца до предполагаемой даты родов, Зоя получила место помощника повара и началась совершенно другая жизнь.
Правильно накрахмалить, отбелить и выгладить поварской колпак Зоя могла с закрытыми глазами.
Нужна была эта нехитрая процедура для того, чтобы он жестко держал форму и не терял своего вида даже под конец смены. Зоя, будучи натурой запасливой, всегда имела три наготове — один рабочий и два запасных.
Несмотря на механическую стиральную машину, которую где-то умудрился раздобыть Тихон, свои колпаки она всегда стирала вручную и для идеального результата готовила жесткий крахмальный раствор.
На литр воды четыре столовые ложки крахмала. Опускаешь чистый колпак в такой раствор на пару минут, отжимаешь, кладешь сушиться и готово.
Таким же образом она отбеливала и крахмалила воротнички и манжеты на рубашках Тихона, даже если на заводе тот пылил рукава или вообще переодевался в комбинезон.
Все в округе знали, что у Тихона не жена, а золото.
Постельное белье Зойка тоже всегда крахмала до состояния морозного хруста — для этого использовала буру или по-простому натриевую соль борной кислоты, которую в равных с крахмалом пропорциях замешивала в общую кастрюлю, которую потом кипятила и в которой выдерживала вещи.
Под конец беременности возиться с десятилитровой кастрюлей стало тяжело, но привычка была сильнее Зои. И однажды, когда она длинными деревянными щипцами доставала из отбеливающего раствора постельное белье, живот скрутило и по ногам хлынула теплая вода.
— Тихон! — крикнула и сложилась от боли.
— Что случилось? — он отложил газету и привстал. Увидел на полу лужу и не сразу понял, что произошло. — Обварилась?
— Началось… — выдохнула Зоя и потянула к нему руки.
За беременность она сильно поправилась и он не без труда помог спуститься с маленького стульчика на пол, усадил к столу, да так и остался стоять, держа ее под руки.
— К Леше беги, проси… может, дома еще…
Тихон кивнул и полетел быстрее пули к дому соседа, что жил через дорогу и работал в городском таксопарке. Через десять минут мужчины вернулись, и Зоя, дыша через раз, запихнула в котомку чистое белье с тапочками, взяла бумаги, что лежали на комоде рядом, и отдала мужу.
— Успеем? — спросил сосед и снял с головы кепку.
Раскрасневшееся от схваток лицо Зои смутило его больше беспорядка, что царил вокруг.
— Должны, — твердо сказал Тихон и они помогли Зое перебраться на заднее сидение.
Но быстро не получилось.
Зоя провела в мучительных родах почти двое суток. Схватки, которые начались интенсивно и резко, постепенно угасли и только к концу второго дня, измученная и испуганная, она, наконец, подошла к потугам.
И в начале марта тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года появился на свет здоровый и горластый мальчик со светлыми волосами и курносым носом, ее первый сын.
Зоя сутки приходила в себя и, когда ребенка первый раз принесли на кормление, не смогла сдержать слез. От любви, что переполняла изнутри и от боли, с которой груди наливались молоком. А еще от счастья, когда маленький несмышленый рот утыкался в сосок, обхватывал его губами и жадно присасывался, причмокивая и похрюкивая от нетерпения.
Потом Зоя от медсестры узнала, что Тихон все это время караулил ее в приемной, высматривая врачей и непрестанно спрашивая:
— Ну, что? Как там моя Зоюшка? А сыночек?
И получал в ответ:
— Да что с вашей ненаглядной станется! Здоровы все, и мальчик красивый получился, на вас похож.
— Когда же увидеться можно?
— На пятый день приходите, как доктор скажет.
И Зоя, к которой мужа так и не пустили, гордо показывала сына, завернутого в казенные пеленки, через окно палаты второго этажа. Махала рукой, посылала воздушные поцелуи, потому что по-женски
