Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
но разве душе прикажешь? С того мгновения, как увидела на конверте свое имя, выведенное Его рукой, не находила себе места.
Все время думала о том, кого любила. Даже, когда ложилась с мужем в постель — его руки были руками другого, его губы принадлежали другому. Ласки, стоны, прикосновения и постыдное удовольствие — все принадлежало ему одному.
Проводив мужа до калитки, Зоя вернулась в дом, подкинула в печь дровишек и села за стол. Руки дрожали и сердце, которое почти нашло покой, вновь зашлось живым, неровным танцем.
Зоя посмотрела на спящего Егора и достала конверт. Разгладила ладонями и улыбнулась грустно, вспомнив, как однажды также пыталась выровнять открытку, что Слава прислал с практики. Тогда она еще верила, что он любил искренне, и ждала, надеясь на счастливое совместное будущее.
О чем Слава писал ей?
От Нины Зоя узнала, что он уехал из города сразу после окончания института. От мысли, что Слава, возможно, искал встречи, но никто из родных не дал ему нового адреса Зойки, душа заныла.
Она развернула конверт и подцепила пальцем клапан. Его ли губы касались клея, запечатывая послание внутри? Зоя прижала бумагу к лицу, вдохнула типографский запах и расплакалась.
Захныкал, заерзал в колыбели Егор, пытаясь выбраться из тугого кокона пеленок. Ее кровиночка, ее сладкое маленькое счастье… что станет с ним, если она поддастся соблазну и откроет конверт?
Зоя не стала выяснять.
Поднялась, открыла на печке затворку и, не оставляя себе времени на раздумья, бросила нераспечатанное письмо в огонь. Потом подошла к сыну и взяла на руки. Маленький голодный рот быстро нашел грудь и успокоился. Глазки закрылись и, посапывая при каждом глотке, сынок быстро уснул.
А Зоя смотрела на сына и тихо плакала, проливая последние слезы по несбывшейся любви.
Зоя вернулась в столовую спустя три месяца после родов. Так как Тихон тоже работал, с Егором попеременно сидели Евдокия и Марфа. Отдавать свою кровиночку в ясли Зоя категорически отказалась.
Утром она сцеживала молоко в баночки, что хранились в холодном подвале, и уходила на работу. Летом, когда в столовой играли редкие свадьбы и отмечали дни рождения, выходила сверхурочно, и тогда с сыном оставался Тихон.
Он в Егоре души не чаял. С удовольствием гулял, пеленал, подмывал и рассказывал короткие потешки, которым его самого в детстве учила мать.
Прошла весна, а за ней лето, и Зоя все чаще стала задумываться о том, что в столовой денег особо не заработаешь. На руках ребенок, впереди осень и холодная зима — как же надоело ей носить ведрами воду! Мыться в тазу да поливать себя из черпака.
Не переставая, она искала возможность подняться, найти лучшую жизнь для себя и своей семьи. Для Егора и будущих детей, которых, она была уверена, у них с Тихоном будет много.
И судьба дала ей такой шанс.
Егор быстро набирал в весе и то была заслуга питания, которое Зоя организовала для их семьи сразу, как перешла из посудомоек в повара. Схема была отработана задолго до нее, но сообразительная и шустрая, Зоя возвела ее в абсолют.
Мясо, сахар, настоящее масло вместо маргарина, фрукты и овощи, рыба и консервы — они ни в чем не нуждались. Конечно, приходилось делиться с зав складом и дежурным поваром, но Зоя умела находить общий язык с людьми.
Особенно, с мужчинами.
Беременность и роды удивительным образом смягчили ее черты. Бедра округлились, а грудь, полная молока, с белой бархатной кожей, что выглядывала из треугольного разреза поварского халата, не могла оставить равнодушным ни одного работника хлебозавода, что носил штаны.
Она зачерпнула из кастрюли порцию картофельного пюре и бросила на тарелку.
— Зоечка, милая, ты что сегодня вечером делаешь? — спросил Иван, навалившись на прилавок. Третий месяц к ряду он перевыполнял
