Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
Зою в торговый зал не пустили, прикрепив на первое время к складу, следить за наполнением стеллажей и тем, чтобы на полках всегда стоял товар. И, с учетом крепкой любви граждан к алкоголю, бегать ей приходилось много.
В мясо-рыбном трудилась Татьяна. Как Зойка потом узнала, она потеряла в войну троих сыновей и мужа и вела затворнический образ жизни, подбирая на улице дворовых котов, коих у нее уже жило пять.
В кондитерском заправляла Лариса — крохотная бабушка, что принципиально отказывалась пользоваться кассовым аппаратом и все расчеты производила с помощью деревянных счетов.
Конфеты, печенье, мармелад и прочие сладости лежали на полках, расфасованные по коробкам по два и пять килограмм каждая. И Лариса, толкала впереди себя лесенку на колесиках, такую же, как в центральной библиотеке, забиралась по ней к нужной позиции и ловкими выверенными движениями на глаз отсыпала нужный вес.
И никогда не ошибалась.
В бакалее работала Светлана — хохотушка с выпученными от природы глазами, таджичка по национальности. “Кофе” она говорила с акцентом, делая ударение на последний слог и знала все последние сплетни, которые с важным видом называла “новостями”.
А в молочно-масляном главной была Любовь Михайловна, что с гордостью носила на отвороте халата медаль “Партизану отечественной войны первой степени”.
После ранения три пальца на левой руке перестали сгибаться, но это никак не мешало ей руководить своим отделом, как воинским подразделением, поддерживая железную дисциплину.
Каждый день Зоя приходила за час до открытия магазина и помогала разгружать товар. И, хоть к кассе доступ был закрыт, даже из подсобки она могла наблюдать за работой Райкиной тетки и делать выводы.
К Настасье в основном ходили одни и те же. Мужчины с двух-трехдневной щетиной, что улыбались жалко и вид имели потрепанный, брошенный. С одними она говорила коротко, с другими ласково и подолгу, но никто не уходил от нее с пустыми руками.
Когда и как успевала Настасья Филипповна торговать из-под полы, Зойка не видела, но понимала — помощницы в доле, иначе никак.
В магазинах разрешалось списывать на просрочку до 0,25 % от общего числа продаж, и с этим у них проблем точно не было. Зойка смотрела и училась, подмечая про себя все, что могла. И все равно понимала, что быстро пробиться к кормушке не получится.
Пока, наконец, Настасье не дали поручение подключить к торговле стационарную точку напротив или простыми словами “открыть пивной ларек”. Идти с насиженного места никто не захотел и Зойка как никогда пришлась кстати.
Но, когда они вдвоем первый раз пришли на ревизию, она не поверила своим глазам. В отличие от газетных киосков и лотков с мороженым, у которых имелись большие окна, что давали много света внутри, у пивного ларька имелось только одно маленькое окошко, в которое разве что рука с кружкой пролезет.
Наглухо заколоченный ставнями, он представлял собой бункер, грязный и запыленный.
— Не передумала? — спросила Настасья, ухмыляясь.
Зойка по привычке тряхнула головой и кудри, как когда-то косы, взметнулись вокруг головы.
— Нет, дайте мне два дня, я тут наведу марафет!
Драить ларек внутри и снаружи пришлось двое суток к ряду. Зойка даже подключила Тихона, чтобы помог починить петли на двери да аккуратно протянул проводку, заменив одинокую лампочку под потолком на матовый плафон.
Внутри было тесно, но Зойка не жаловалась. Вдоль стены с окошком тянулся широкий подоконник, на котором стояли кружки всех мастей и размеров, на стене напротив — стеллаж с ящиками для бутылочного пива и три двухсотлитровые алюминиевые бочки.
Зоя приладила напротив входа рукомойник, таз и повесила полотенца. Отдельно сложила тряпки, вымела пол и там, где дерево прогнило, застелила в три слоя картонными коробками, что выпросила со склада универсама.
Она бы и занавески повесила, если бы разрешили, но Настасья самодеятельность не оценила. Однако, и результатом работы Зойки осталась довольна. Только Тихон ворчал: пиво, мужики, не одно, так другое!
Но Зойка только смеялась в ответ.
— И что они мне сделают, Касатик? Дверь я запру, а в окошко разве что голова пролезет, так у меня всегда половник наготове.
Он слушал ее молча, не соглашаясь, но и не отговаривая, а на душе все равно было тяжело. Зоя же, наоборот, предвкушала.
Потому что на этих четырех квадратных метрах она была полноправной хозяйкой, единоличной царицей, без контроля и следствия.
