Звезда хаоса

закричала и проснулась.
Тихон, от которого несло перегаром, буркнул что-то злое и перевернулся на другой бок. Зоя положила руку на грудь. Туда, где секунду назад горело огнем от прикосновения чудовища, и почувствовала, как взволнованно трепещет сердце.
Словно пес был где-то поблизости.
Зоя встала и заглянула в комнату к сыновьям, что крепко спали каждый в своей кроватке. Родные ее кровиночки! Поцеловав обоих, она отправилась на кухню, налила воды и, подумав немного, добавила в стакан пару капель валерьяны. Потом залпом выпила, но так и не смогла заставить себя вернуться в постель.
Последние несколько недель жизнь ее состояла сплошь из нервов и переживаний.
Состояние Евдокии ухудшалось с каждым днем.
И рассудок, прежде крепкий и волевой, подернулся дымкой, в которой прошлое смешалось с настоящим. Она никого не узнавала, забывала поесть и все вспоминала, вспоминала свою жизнь во время войны.
Зоя предложила забрать свекровь к ним, но Тихон наотрез отказался. Как и оставлять ее на попечение врачам. И, по итогу, больная женщина была предоставлена сама себе, за исключением раннего утра, когда сын приносил ей поесть, и вечера, когда после работы заглядывала Зоя.
Когда покормить, когда слово доброе сказать. Обмыть, если надо. В отличие от мужа, что новость о своем происхождении воспринял в штыки, Зоя Евдокии сочувствовала. Как женщина женщине.
Тяжело жить без мужика, а когда на дворе война, тем более. Что ей было делать? На кого положиться? Сыскать бы отца, глядишь, может и полегчает Тихону…
Так она думала, пока ждала, когда муж расскажет о разбое, учиненном в сарае. Да только он не торопился делиться своим горем. Лишь однажды пришел вечером домой чернее тучи и, когда Зойка попыталась разузнать, в чем дело, разругался с нею вдрызг.
Впервые за семь лет брака.
И, хоть она и понимала, откуда у мужнего гнева ноги растут, прощать ложь и отстраненность не стала.
Жаль только принятые Зоей меры не спасли от главного — Тихон не перестал пить. Он просто сменил локацию. Думая о местах, в которых муж добывал себе спиртное, Зойка понимала, что рано или поздно, он доберется и до ее отдела.
И тогда стыда не оберешься!
Снова замаячила необходимость поиска нового места работы, да только где же ее найдешь?
— Зоя Алексеевна, ты чего сегодня ворон считаешь? — Мария Петровна, ловко орудуя шваброй, прошла мокрой тряпкой прямо по носкам туфель Зойки.
— Задумалась что-то, — она перевернула лист ведомости и еще раз пересчитала бутылки с ликером.
— Чой-то? Может, помощь какая нужна или случилось чего? Вторую неделю на тебя смотрю, думаю, где наша Зойка улыбку потеряла?
Мария Петровна окончила семь классов, остальные забрала война. Как вернулась в город, оказалось, что круглая сирота. Чтобы не попасть в детский дом, приписала себя лишний год и пошла работать.
— Все хорошо. Только сон мне странный приснился, никак не могу выбросить из головы.
— Какой такой сон?
Зоя отложила бумаги и пересказала все, что запомнила с ночи.
— Я глаза открываю, а он рядом стоит. Страшный, как сам черт! И только лапами мне на грудь давит! Чуть со страху на месте не померла.
Мария Петровна улыбнулась и покачала головой.
— Ой, Зоя, ну, если бы ты была гулящая женщина, я сказала, что сон этот к любовнику на всю жизнь. Какой будет любить тебя до смерти. Но коль ты женщина порядочная, семейная, то жди хорошего друга.
Смешно стало Зойке от этих слов.
Тихон, что трезвый, что пьяный, к ней никого не подпускал. И ревновал всегда нещадно.
— Глупости говоришь, Мария Петровна. Иди-ка лучше полы мыть!
Зоя раскрыла тетрадь и вернулась к прерванной работе.
Ишь ты, любовник! Да куда ей, с двумя сыновьями и больной свекровью еще о любви думать.
— Зоя, неси вермут! — крикнула Настасья, заглядывая в проем. — Да поживее, щедрый клиент ждать не любит, — она подмигнула и, обновив на губах помаду, вернулась в торговый зал.
Зойка, что знала склад как свои пять пальцев, быстро нашла нужный товар и, схватив ящик с полки, пошла выгружать.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да что ж ты сама такие тяжести таскаешь! Вы не подумайте, у нас грузчики есть, давай сюда!
Зоя вручила ящик Настасье и та не без труда водрузила его на прилавок.
Улыбнулась, кокетливо убрав с лица волосы, но щедрый покупатель смотрел только на Зою.
— Ты! — выдохнул он, подавшись вперед и только что не заключая опешившую Зою в объятия. Высокий и широкоплечий, ему и прилавок не стал бы помехой. — Где же ты пропадала столько лет? Как же долго я тебя искал! Ну,