Звезда хаоса

Слава так и не появился.
Стыдно было себе признаваться, но первое время Зойка его ждала. Искала глазами, когда приходила в техникум за новыми учебниками и когда оформляла читательский билет или переписывала расписание.
Долго ждала, целую неделю, а потом перестала. Не было в ее сердце места тому, кто не сумел сдержать данного слова.
А как-то в конце августа, по дороге домой ее нагнал Тихон.
— Здравствуй, Зоя, — она удивилась, но вида не подала.
Мало ли в жизни совпадений.
— Здравствуй, Люда сегодня в магазине до вечера.
— Я знаю…
— Передать чего? — спросила Зоя, оборачиваясь.
Еще по-летнему теплое солнце запуталось в рыжих прядях и подсветило россыпи веснушек на ее щеках.
— Нет… я к тебе пришел.
Зоя остановилась. Пропустила между пальцами кудрявый хвостик тугой косы и прищурилась.
— Зачем?
Тихон посмотрел исподлобья и показался Зое злым и даже страшным. Густые брови замерли над глубоко посаженными голубыми глазами. Кадык дернулся, когда он сглотнул, огорошив ее признанием:
— Люблю тебя…
Она хотела бы сдержаться, да не смогла. Рассмеялась звонко, так что он пошел красными пятнами и еще ближе сдвинулись к переносице суровые брови.
— Дурной, что такое говоришь!
— Я не шучу, Зоя. Нравишься ты мне… с самого первого взгляда понравилась. Я парень серьезный и тебя не обижу.
Улыбка сползла с ее лица. Красивые глаза подернулись гневом и Зоя расправила плечи, гордо вскинув подбородок.
— Что же это ты за моей сестрой ухаживаешь, на свидания зовешь, целуешь вечерами, а теперь за ее спиной со мной решил шутки шутить!
— Зоя…
— И слышать ничего не хочу!
— Люда сама на меня повесилась, не по душе мне она!
— А я по душе, значит?
— Моя будешь, ни в чем не откажу… не обижу никогда, на руках носить буду…
— Совесть свою отыщи сначала! — она отвернулась, алые косы взметнулись живым огнем.
— Расстался я с Людой! — крикнул Тихон и Зойка, тряхнув головой, побежала. — Все равно моя будешь, так и знай!
Она прижала сумку к груди и припустила еще быстрее. Испуганное сердце билось пойманной в силки голубкой и страх, липкий, чуждый ее натуре, пускал в душе первые ростки.
Сестрин ухажер в любви признался, стыд да и только! Вот они, значит, городские ребята какие. Для них слова, что вода — нет за ними ни души, ни совести. Об этом разговоре Зоя никому не рассказала. Наоборот, постаралась забыть, как страшный сон.
А первого сентября, когда нарядная, с белыми лентами, вплетенными в неизменные косы и букетом гладиолусов, она пришла на линейку перед кулинарным техникумом, явился Слава.
Тоже с букетом, но хризантем. Как только угадал, что это ее любимые.
— Здравствуй, Зоя! Ждала? — спросил и улыбнулся самонадеянно, а она мимо прошла и даже не взглянула в его сторону. — Постой, ты обиделась что ли? Зоя, погоди!
Она прибавила шаг и он побежал следом, на автомате приглаживая непослушные черные вихры рукой, как делал всегда, когда волновался.
— За сестрой ездил, она в этом году тоже поступала, только в медицинский. Зоя, слышишь!
— Не слышу.
— Ну, брось дуться! Смотри, я тебе цветы принес. Пойдем гулять?
Зоя остановилась и обернулась. Глаза ее метали молнии и одновременно искрились неподдельным весельем.
— Мороженое хочу!
— Хорошо, — Слава кивнул и протянул Зойке букет, но она и бровью не повела.
Когда дошли до ближайшего лотка с мороженым, он выудил из кармана мелочь и, зажав хризантемы под мышкой, отсчитал восемнадцать копеек. Купил два пломбира и один протянул Зое.
— А я эскимо люблю.
— Что же ты раньше не сказала!? — возмутился Слава, а она в ответ только плечами пожала.
Развернулась и пошла прогулочным шагом по проспекту, словно ей и дела до него не было. Слава чертыхнулся и под смешливым взглядом продавщицы высыпал на блюдце еще одиннадцать копеек. Три мороженого было за раз не унести, поэтому он вручил стаканчик с пломбиром продавщице в белом накрахмаленном переднике и бросился догонять Зою.
— Возьми, — выдохнул ей в затылок.
Зоя, не раздумывая, забрала эскимо и вонзила зубки в мороженое.
— Вкусно, — ответила, облизывая губы розовым язычком.
— Теперь пойдем? — переспросил Слава и она благосклонно кивнула.
В парке было свежо и чисто. По широким аллеям гуляли горожане и мамочки с колясками. В тени дубов и тополей прятались кованные скамейки, а на лужайках через каждые сто метров белели таблички с просьбой собак на территории не выгуливать.
— А ты на кого учишься? — спросила Зоя.
— На машиниста.
— Будешь поезда возить?
Слава улыбнулся.