Звезда хаоса

Глубоких, ярких, искренних, наполненных силой, способных как возвысить, так и уничтожить тех, кого мы любим или ненавидим.
Всего одна пара глаз, а какое разное восприятие мира!
На Славу Зоя смотрела глазами сердца, с любовью и преданностью, на которые была способна только ее огненная душа. Так же когда-то давно смотрел на мать ее отец — мужчина с большой буквы этого слова. И Богдан, чье сердце, яркое и безумное, тянулось к Зое, без слов чувствуя родственную душу.
На Тихона же она смотрела глазами долга, который отделял зерна обязанностей от плевел желаний. И для него, несмотря на обручальное кольцо и постель, что каждую ночь они делили вместе, Зоя оставалась такой же недоступной, но желанной, как и семь лет назад.
Яркой, смелой, безрассудной и полной энергии.
Его женой. Его женщиной.
Но его ли?
Платок выпал из кармана юбки случайно, когда Тихон понес вещи в стирку. Удивился сначала, зачем жене мужской носовой платок. Даже принял за свой, но, приглядевшись, понял, что нет, не его.
А чей-то чужой.
В мгновение ока любовь к Зое в глазах Тихона сменилась ревностью.
И теперь он смотрел на нее глазами задетой гордости.
И так гадко и зло стало на душе, что, была бы Зоя рядом, Тихон без суда и следствия, расправился с ней. Но она работала и, переборов первый приступ ярости, он взял себя в руки.
Провел шершавыми пальцами по в миг пересохшим губам, но сдержался. Если сейчас примет на грудь, век воли не видать. Не в праве был сыновей сиротами оставлять.
Тихон нахмурился и сжал в кулаке свидетельство Зойкиной измены. Глянул на часы и стал ждать. Зоя, которая знать не знала о том, что творилось дома, спокойно отработала смену и под конец подошла к Настасье.
— Хочу расчет попросить, — она обернулась и смерила Зойку удивленным взглядом.
Выручка, что пришла сегодня мимо кассы была в три раза больше обычной и Настасья пребывала в отличном расположении духа.
— Про трудовой договор слыхала? Две недели отработаешь и отправляйся на все четыре стороны.
— Поставишь за прилавок, отработаю, — Зойка подбоченилась ибо терять ей было нечего, а Настасью аж повело.
— С чего это?
— А не то сдам тебя завскладу.
Делить сферы влияния всегда сложно, но, даже установив границы, ты никогда не мог быть до конца уверен в том, что вторая сторона их будет соблюдать.
Когда товар пропадал до того, как был выставлен в торговый зал, то есть со склада, несла убытки Настасья. А, если исчезал с прилавка, соответственно страдал Борисыч. И, если бы не дипломатичность Зои, сумевшей найти и удовлетворить интересы обоих, вовек им не договориться.
Но с ее помощью они смогли.
Борисыч младшую помощницу по-отечески берег, а вот Настасья мечтала от нее избавиться. Слишком хитрой была Зойка и слишком легко кружила головы мужчинам.
— Не посмеешь!
Она давно уже не соблюдала договор и в процентном соотношении торговала из-под полы всем, до чего руки могли дотянуться. И не прознал об этом Борисыч только потому, что Зойка покрывала, чтобы раньше времени место не потерять.
Теперь же — тонули мосты и горели хаты.
— Ладно, но только на неделю. За вторую получишь расчет по таксе и не копейкой больше!
— Договорились.
Зойка не надеялась, что Настасья согласится так легко, но все вышло еще лучше, чем она планировала. До выхода удастся не только подзаработать, но и уйти красиво, так ни под кого и не прогнувшись.
На обратном пути Зоя заглянула в бакалею и купила батон, десяток яиц и немного докторской колбасы, чтобы по пути домой заглянуть к свекрови.
Как Тихон в себя из запоя пришел, она ни разу о ней не заговорила. Хотя думала постоянно. И пусть на сердце было паршиво от того, что по ее вине сыночек инвалидом остался, не могла Зоя пожилую женщину бросить и оставить в объятиях безумия.
Евдокия жила через две остановки от времянки в маленьком саманном домике с покосившимся забором и неухоженным, заброшенным клочком земли.
Свет в окнах не горел и Зоя, сняв задвижку с калитки, прошла на территорию. Бобика в будке не было, а веревка, которой он был привязан к шесту, кто-то перегрыз.
Не выдержал, бедный, голода, и сбежал…
Зоя постучала и, выждав минутку, толкнула деревянную дверь. В затхлом прохладном воздухе кружилась пыль.
— Мама, спишь? Я поесть принесла, — Зоя прошла через предбанник на крошечную кухоньку и поставила пакеты на стол. — Давай чайку попьем?
Тишина.
Только стрелки часов тикают, отсчитывая секунды над головой. Зоя развязала узел под подбородком и стянула черный платок. Пригладила волосы рукой и, страшась этой тяжелой тишины, прошла в спальню.
Толкнула дверь