Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
и услышала запах — сладковато-горький, тяжелый. Запах старости и давно немытого тела. Зоя сглотнула.
Евдокия лежала на постели поверх покрывала, одетая в лучшее свое платье. Глаза закрыты, руки на груди… шаль висит на спинке стула рядом. Неужели…
Зоя подошла к свекрови. Здесь запах чувствовался сильнее и, борясь со страхом, она коснулась ее руки.
— Евдокия? — позвала тихо и замерла в страхе, что ответа так и не услышит.
— Кто тут? — голос слабый, но живой.
Она перекрестилась неосознанно и подошла ближе.
— Это Зоя, помнишь меня?
Свекровь открыла глаза, проморгалась и подняла руку.
— А Тихон с тобой?
Зоя потупилась.
— Нет, сегодня я одна…
Сколько к матери мужа не приезжала, только об этом она и спрашивала. Пришел единственный сын ее навестить или нет? И, получив отрицательный ответ, упрямо замыкалась в себе и больше на попытки завести беседу не реагировала.
Вот и в этот раз свекровь поджала губы и отвернулась к стене. Платье натянулась на бедрах так, что швы затрещали, но Зоя не стала его поправлять. Молча вернулась на кухню и поставила чайник.
Пока грелась вода, принялась за уборку. Помыла внутри холодильник, выбросила в мусорное ведро старый, покрытый плесенью кочан капусты и поставила вариться макароны.
Засвистел чайник и Зоя, что на улице вытряхивала половицы, поспешила обратно в дом. Стол получился простым, но сытным: рожки с докторской колбасой вместо котлет да три сваренных вкрутую яйца и чай.
Все, чтобы было в ее силах, она сделала. Осталось только уговорить свекровь выйти к столу.
— Сестра для Сёмы массажиста нашла. Хороший такой дядька, сильный. Ножки-ручки ему крутит, а тот молчит, — она села на край постели, смахнула непрошенную слезу. — Терпит и молчит, только щеки красные дует… больно, наверное…
— …Живой? — тихо спросила Евдокия, не оборачиваясь.
— Живее всех живых. Пойдем за стол, я расскажу?
Дважды просить свекровь не пришлось. Кряхтя, она развернулась и, оперевшись на руку Зои, встала. Платье, которое раньше сидело как литое, всколыхнулось пустыми складками.
— Ты больше ко мне не ходи, а то соседи невесть что подумают, — сказала строго, а потом захныкала. — Мне без мужика своего, знаешь, как тяжело? А Тихон уродился — вылитый отец! Как гляну на него, сердце кровью обливается — какой красавец! Хоть бы разок еще перед смертью увидеть да словечком переброситься…
Покормив Евдокию и уложив обратно в постель, Зоя пообещала, как и много раз до этого, что обязательно приведет мужа навестить мать. Потом убрала со стола и стала собираться.
— Я домой, дверь на ночь не забудь закрыть, слышишь? — крикнула с порога, но ответом ей стало привычное уже молчание.
Потревоженный воспоминаниями ум свекрови уже уплыл в объятия безвременья и, скорее всего, останется там до следующей их встречи.
Зоя плотно прикрыла входную дверь. Не забыть бы Тихону сказать, что Бобик сбежал. Собака во дворе мелкого воришку сама по себе спугнет, а матерого преступника заставит задуматься. Какая-никакая, а для пожилой женщины защита.
Сыновья уже спали, когда Зоя вернулась домой.
Она надеялась, что и Тихон уже лег, но на кухне горел свет. Зоя разулась и прошла по короткому коридору.
— Ты чего не спишь? — она поставила сумки на пол и ополоснула руки.
Тихон, что был мрачнее тучи, глянул на Зою исподлобья.
— Голодный? Хочешь, яичницу пожарю?
— Где ты была? — спросил и в голосе, обычно нежном и ласковом, Зойка уловила нотки угрозы.
Никогда прежде Тихон не был с ней груб, никогда не позволял себе повышать голос. Они принюхалась — пьян или белены объелся? Но нет, на столе недопитый чай, да и от него самого ничем крепким не пахло.
— Тише, детей разбудишь, — Зоя прикрыла дверь на кухню. — Что случилось? — спросила миролюбиво и подалась вперед, стараясь нежностью сгладить непонятный всплеск агрессии.
— Я повторяю свой вопрос… где ты была?
Зоя вздохнула. Юркнула к Тихону под плечо и прижалась, коснувшись лбом холодной кожи. Муж на ласку никак не откликнулся.
— Только не серчай… я ходила мать твою проведать, — она потерлась носом о плечо Тихона, вздохнула. — Бобик сбежал, она теперь совсем одна…
Он дернулся, освободился от ее объятий и встал. Отошел к окну, а потом развернулся и прорычал, ударив кулаками по столу так, что кружка перевернулась и ложка, что лежала на блюдце рядом, подлетела в воздух:
— Не смей
