Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
мне врать!
Зоя вздрогнула.
— С чего мне врать… сам сходи и спроси, только покормила и домой, даже купать не стала…
— Блудила за моей спиной!? — не унимался Тихон и слова эти, злые и жестокие, несправедливые, всколыхнули в Зойке ответную волну злости.
— Сказано тебе, у Евдокии была! — она встала, толкнув табуретку бедром. — Сам-то ты поди забыл к ней дорогу!
— Не ври мне! А то я не знаю, кто вместе с тобой в магазине работает — все через одну потаскухи! И ты такая же!
— В себя приди! — крикнула в ответ Зоя. — Мать твоя одной ногой в могиле, а ты о сраме думаешь! Побойся Бога!
— Я за тебя побоюсь, — сказал шумно и бросил в лицо платок, что скомканной рваной тряпицей ударил в щеку и упал к ногам.
Пусть он пальцем ее не тронул, да и ткань была легкой и не могла принести вреда, но сам жест и то, с каким отвращением, без тени сомнения, Тихон швырнул в нее обвинением, выжгло в душе Зои все доброе и чистое, что она когда-либо чувствовала к нему.
Она сжала кулаки. Слезы обиды, что готовы были пролиться, высохли на щеках и Зойка процедила, ядовито кривя губы.
— Я тебе все сказала! И у матери твоей ноги моей больше не будет! Сам ее мой да корми и дом в порядке содержи! А ко мне… больше подходить и не думай!
Зоя вылетела из кухни и, ворвавшись в спальню, закрыла дверь на щеколду. Побоялась, что муж пойдет и дальше буянить, но в коридоре было тихо. Она сползла по стене на пол и расплакалась.
За что же ей такое горе?
Людка, хоть и бездетная, а по любви замуж пошла. У Нины прекрасный муж и дети — дары любви, а она как прокаженная! Мало того, что нелюбимому столько лет верность хранила, так еще и за это получила.
И как горько, как больно было от его слов! Выходит, не так высоко ценил ее Тихон, как она его, раз усомнился.
Чтобы она и шлюхой стала? Немыслимо!
Полночи грызла Зоя со злости пододеяльник, а потом забылась тяжелым сном. Тихон пытался было в спальню пробраться, когда страсти внутри поутихли, но не смог. Побоялся щеколду сорвать и детей разбудить, потому лег на диване в зале.
А утром Зоя проснулась опухшая от слез, но с головой холодной и светлой. И намерением жить свою жизнь. Счастливую жизнь.
А там будь, что будет!
Отгул на заводе Тихону дали с большой неохотой.
Доверие, что он потерял, когда начал пить, восстанавливалось с трудом и навстречу его просьбе начальство пошло во многом благодаря уважению к Зое, которую все мужики знали, как бабу работящую и красивую.
И, конечно, заслуживающую мужика получше, чем подзаборный пьяница.
По пути Тихону дважды встречались разливухи. Желание зайти и забыться, только бы не доводить задуманное до конца, не отпускало, но чувство вины перед матерью было сильнее.
Быстро же он записал ее в блудницы!
Женщину, которая подарила ему жизнь, которая каждый день в тяжелые годы войны и после работала, страдала и тащила быт на себе ради него одного.
Зоя была права. Всегда и во всем его славная Искорка была права. И сердце Тихона сжималось каждый раз, когда он думал о том, в каких условиях бросил доживать свой век Евдокию.
Подцепив задвижку, Тихон толкнул калитку плечом и присвистнул, ожидая увидеть на привычном месте безродного Бобика, но никто не бросился его встречать. Неужто отвязался? Тихон поискал глазами следы и с сожалением понял, что бедный пес сбежал в поисках лучшей жизни.
И тут Зойка не соврала.
Тихон сглотнул и желание потушить пожар стыда в груди водкой стал совсем нестерпимым. Но потом он представил, как глаза жены из злых становятся разочарованными, и сплюнул.
Злость можно усмирить, боль заговорить, но равнодушие… если эта зараза прокралась в душу, ее уже ничем не вытравить.
Покрутив на пальцах обрывок веревки, оставшейся от привязи, Тихон встал и закурил, собираясь с силами. Мать никогда не баловала его излишней лаской, но при этом всегда любила. Он понял это только став старше и заведя собственных детей.
Евдокия показывала любовь через поступки, а не слова.
Теплым молоком по утрам и сбитым на скорую руку лепешкам из овса, растопленной к ночи печью и перешитыми из старого платья штанами.
Она вставала с рассветом и ложилась спать затемно, но все равно находила время учить его грамоте. А после войны изыскала возможность устроить в школу, где он вступил в стройотряд и комсомол, из которого недавно с позором был исключен за пьянство.
Его Мать… его опора и защита, для которой он так и не смог стать хорошим сыном.
Тихон бросил
