Звезда хаоса

обнажив ровные белые зубы. — Куда же ты с такими сумками и пешком? Садись, подвезу.

Белая волга летела по проспекту и светофоры встречали ее зеленым светом.
В открытые окна залетал нежный августовский ветер и Зоя полной грудью вдыхала запах города. Еще одно лето подходило к концу, еще один год ее жизни — беспокойный, наполненный горечью потерь и радостью нового чувства.
Зоя зажмурилась, улыбнулась в ответ на пристальный взгляд Богдана, и отвернулась к окну. Куда они ехали и зачем, ей было неважно. Свобода пьянила и озорство, что она давным-давно похоронила под грузом семейных забот, рвалось наружу, распирая ее изнутри.
Вернув улыбку, Богдан переключил передачу и сосредоточился на дороге. За все время они не проронили ни слова. Достаточно было взгляда, чтобы понять — оба думали об одном и том же.
И хотели одного и того же.
Сначала Зоя просила отвезти ее к свекрови, но Богдан лихо проскочил улицу, на которой та жила. Потом свернул в проулок и на проспект вернулся уже на другом конце города, где они оба были незнакомцами.
Остановился в новом микрорайоне недалеко от заброшенного аэропорта, где скелеты недостроенных “Хрущевок” за бетонными заборами напоминали о том, какой сильной была ее Родина. И как много времени потребовалось, чтобы поднять страну с колен после войны.
Богдан вышел на улицу, обошел машину по кругу и открыл перед Зоей дверь. Подал руку и она оперлась на нее, потянув за собой пакеты.
— Оставь в машине.
— Где мы? — спросила Зоя.
Он улыбнулся.
— Сейчас увидишь.
Они прошло в чистый, пахнущий свежей побелкой подъезд и по лестнице поднялись на пятый этаж. Богдан достал ключ и открыл одну из четырех квартир. Отступил на шаг, пропуская Зою вперед.
Она заглянула в проем — светлый узкий коридор, приятные обои в мелкий цветочек и пол, застеленный газетами.
— Ремонт еще не закончили, поэтому на входе так. Походи, посмотри комнаты.
Их было две — большая гостиная, в которой от стен пахло клеем, и спальня. У стены большая двуспальная кровать, застеленная плюшевым пледом с оскалившимся тигром, рядом два кресла и самодельный стол — кусок фанеры поверх табуретки, на которой стояла бутылка советского шампанского, два бокала и нехитрая закуска.
Зоя обернулась, посмотрела на Богдана.
Он стоял в коридоре, спиной ко все еще открытой входной двери, и ждал, словно давая ей последнюю возможность передумать.
Зоя молча отвернулась, зашла в спальню и села в кресло, расправив подол платья. Услышала, как хлопнула входная дверь и провернулся замок. Вздохнула нервно и облизала губы.
На сердце вспыхнули и почернели брошенные Тихоном злые слова. Нет, она не отступится и не передумает. И если он решил, что Зоя именно такая, она будет еще хуже.
Зое не было страшно, но волнение присутствовало. Никого, кроме Тихона ее тело не знало. Как оно будет… с другим мужчиной?
Богдан зашел в комнату, улыбнулся и открыл шампанское. Ловко, и глазом не моргнув. Разлил по бокалам и один протянул Зое. А, когда она приняла напиток, наклонился и поцеловал тыльную сторону ее ладони.
Зоя почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, и сделала глоток. Шампанское было кислым, но ей показалось сладким. Зоя подняла глаза и встретилась взглядом с Богданом, что, не отрываясь, смотрел на нее.
— Твоя квартира? — спросила, чтобы как-то отвлечься.
— Моя, — ответил он. — А будет наша, — Зоя засмеялась, покачала головой.
Богдан был женат и воспитывал дочь. Правда, с женой не повезло — частенько прикладывалась к бутылке, да только штамп в паспорте это никак не отменяло.
— Глупости не говори, — она махнула рукой и сделала еще один глоток.
По телу разлилось приятное тепло.
— Потому что, никого кроме нас здесь не будет. Дашь время, денег заработаю и обставлю по твоему вкусу, чтобы все нравилось, хочешь?
Зоя промолчала, только облизала в миг пересохшие губы. Богдан отставил свой бокал и сел перед ней на корточки, погладил холодную руку.
— Я не шучу, Зоя. Только скажи, чего хочешь? Телевизор? Обои какие особенные или шторы? Ковер — покажи и будет твой. Все, что захочешь.
— А ты сам чего хочешь? — спросила и горло перехватило.
Богдан улыбнулся, забрал бокал и перехватил Зою за талию, потянул на себя. Она и опомниться не успела, как оказалась в его объятиях. Обойдя стол по кругу, Богдан уложил Зою на постель и навис сверху:
— Тебя, только тебя…
И в словах этих было столько правды, сколько за всю жизнь не вынести. Зоя зарылась пальцами в его густые черные волосы, выдохнула протяжно