Богатство… силу… власть… бессмертие — все блага обещают древние артефакты. Тайны и загадки исчезнувшей цивилизации манят и искушают. Ради них плетутся интриги, рушатся судьбы, совершаются предательства и убийства. И тайный эльфийский орден уже так близок к заветной цели… Был! Если б не решил использовать в качестве разменной монеты еще одну жизнь. Иллия Лацская не собирается ни сдаваться, ни останавливаться на полпути. Ведь впереди — главный враг, хладнокровный, хитрый, безжалостный… И могущественный артефакт уже ждет победителя… ждет хозяина.
Авторы: Трунина Юлия Александровна
были брошены на произвол судьбы.
Нелюбимые, отчаявшиеся, но такие живые.
— Справимся, — повторила Зоя. — Как и всегда.
Когда вечером она с лекарствами вернулась домой, Тихон уже спал. Сыновья лежали у него на груди и сладко посапывали. Она не стала их будить. Закрылась на кухне, взяла тетрадь, расставила на столе лекарства и долго чертила таблицу с днями и временем приема.
А, закончив, принялась за ужин.
Жизнь продолжалась.
И, хотя она пока об этом не знала, уже билась в ней новым ростком любви.
1984 год, восемь лет спустя
Егор бежал, перепрыгивая через лужи, и школьная сумка безжалостно била по спине. Стас, его лучший друг, отстал еще у турников, но ждать его не было времени.
Перемахнув через невысокое ограждение, он на полном ходу влетел в распахнутые двери школы и под возмущенный окрик вахтера вбежал на второй этаж.
Звонок прозвенел десять минут назад.
В том, что они опоздали, не было его вины. Просто так сложились обстоятельства — и мягкий, еще горячий батон, лежавший в сумке, был тому подтверждением.
— Ольга Витальевна, можно войти!
Весь класс, как по команде, обернулся на звук его голоса и только девушка, что стояла у доски, светловолосая и нежная, как летний день, не шелохнулась. Она посмотрела на Егора мгновение спустя и он тут же утонул в безграничной синеве ее глаз.
Следом в помещение влетел Стас. Споткнувшись о порог, он нечаянно толкнул Егора в спину и тот кубарем полетел на пол, прямо к ногам незнакомки. Класс взорвался смехом и старший Зойкин отпрыск, которому всегда нравилось быть в центре внимания, поднял большой палец вверх.
— Назаров! Голиков! Опять опоздали!
— Извините, Ольга Витальевна, мы не нарочно.
Стас просочился между рядами и занял свое место за последней партой. Егор тоже поднялся, и, давясь смехом, сел через ряд от друга. Классная какое-то время сверлила их недовольным взглядом, но, в конце концов, сдалась, так ничего и не предприняв.
— Итак, Анастасия заканчивать одиннадцатый класс будет вместе с нами. Помогите ей освоиться, расскажите про внутренние школьные правила и внеурочную деятельность, — Ольга Витальевна обратилась к новенькой. — Учебники получишь в библиотеке после урока по списку, который я дам.
— А можно я лично введу ее в курс дела? — подал голос Мишка — второгодник из неблагополучной семьи, что отличался щуплым телосложением и гадким нравом.
— Тихо сиди, — Егор пнул стул одноклассника и, вытянув длинные ноги, надавил, так что парта больно впилась Мишке под ребра. — А то я тобой займусь.
— Уже и пошутить нельзя… — он выдохнул и качнулся назад, пытаясь заставить Егора убрать ноги со стула, но не тут-то было.
— Трофимов, к доске!
Мишка не без труда вылез из-за парты и, недовольно бурча под нос ругательства, пошел отвечать, а Настя, прижав к груди рюкзак, заняла свободную парту по диагонали справа у окна.
Такая хрупкая, нежная, совершенно не похожая на девушек, с которыми Егор общался до этого. Уточненная… он пытался сосредоточиться на материале, но постоянно отвлекался на новенькую.
Наблюдал за тем, как пылинки танцевали вокруг ее длинной узкой шеи, или как она поворачивала голову так, что волосы начинали отливать золотом.
Вдруг Ира, главная заводила класса, толкнула Настю ручкой в спину и, когда та обернулась, передала сложенный вчетверо листок. Егор с любопытством наблюдал, как она читает записку, потом что-то пишет в ответ и с улыбкой возвращает обратно.
Значит, нашла уже себе подружку, это хорошо.
— Эй, Гор! Отломи кусок, а не то я сейчас с голода умру, — прошептал Стас и Егор с улыбкой потянулся к сумке.
Сжал в руке мягкую хрустящую горбушку и надавил. Тут же во все стороны полетели крошки, но кусок
