Звезда хаоса

носить буду!
Сама не зная почему, она опять расплакалась и спрятала красное лицо у матери на плече. Та обхватила Зойку за шею и, погладив по волосам, отрицательно покачала головой.
— Ответ ее ты услышал, — Тихон поджал губы. — И моего благословения тоже не жди. Чего застыл, как истукан? Ступай!
Тихон побагровел. Сжал фуражку со злостью так, что козырек повело, но вовремя одумался.
— Я еще вернусь, — сказал, глядя на Марфу исподлобья, и уже тише бросил Зойке. — Все равно тебя добьюсь.
Он натянул смятую фуражку на лоб и в дверях кухни столкнулся с Людой. Марфа не удержалась, встала, глянув на старшую дочь с жалостью и болью, а Зоя за ее спиной, наоборот, присела.
Слышала ли сестра их разговор или только пришла? И, если так, как объясниться, как доказать, что не ее в том вина! Что Тихон сам прицепился, как репей, и не оторвать никак.
— Здравствуй… — прошептала Люда с надеждой, но он прошел мимо, будто ее и не было. — Мама?
Марфа уронила голову на грудь и тяжело осела на стул. Из-за ее спины выглянула зареванная Зойка и Люда попятилась, в душе все понимая, но отказываясь верить.
— Тихон! — она бросилась за ним и Зойка рванулась следом, но мать удержала за руку.
— Сами разберутся, а ты не лезь! — и Зоя расплакалась пуще прежнего.
Тихон никогда ей не нравился. Он и раньше крутым нравом пугал, а теперь и подавно. А сестра… бедная Людка, ведь она его по-настоящему любила!
— Ну, не реви, тише, горюшко ты мое окаянное. Чего распустилась? Подумаешь, свататься пришел — силком не заберет, не переживай.
— Ты только ему меня не отдавай!
— Ты что, зачем мне? Да будь там хоть трехкомнатная квартира! Ну все, иди умывайся, а то соседи невесть что подумают, да и ужин пора готовить…
Нина вернулась домой около шести.
Люда не появлялась до поздней ночи. Все это время Марфа ждала ее у окна, зябко кутаясь в шаль и задумчиво глядя на подсвеченный фонарями двор.
О чем она думала в тот момент, о своей жизни? Или вспоминала отца и жалела старшую дочь? Зоя не знала, но благодарность и любовь к матери мешались в ее душе с сожалением и чувством вины по отношению к сестре.
Она любви Тихона не хотела. И с родной кровью никогда бы так не поступила, но разве вспыльчивой и упрямой Людке это объяснишь? Зое оставалось только надеяться, что Тихон поступит по-мужски и поговорит с сестрой откровенно.
Хлопнула дверь и Марфа обернулась, а Зоя, что сидела ко входу спиной, не успела. И Людка с порога бросилась на нее и вцепилась в волосы, завывая, как раненое животное.
Зоя закричала от боли и Марфа кинулась разнимать дочерей.
— Змея! — шипела старшая. — Коварная разлучница!
— Людка, ты что! — Марфа попыталась оттолкнуть ее, но силы были неравны.
— Ай, мама, волосы! Пусти, дурная, не виновата я!
— Зачем он тебе? — кричала, захлебываясь слезами Людка. — Мой он, слышишь! Мой!
— Да забирай! — завизжала в ответ Зоя, которая как-то умудрилась вывернуться и теперь рыдала за спиной у Нины.
Люда было кинулась на нее опять, но мать оказалась проворнее. Звон пощечины остудил пыл всех четверых. Люда осела на край постели и отчаянно разрыдалась. Марфа накрыла ее собой, целуя куда придется, и прося прощение.
— Ненавижу-у-у! — стонала Люда и Зоя понимала, почему.
Ей в этом году исполнялось двадцать пять — по всем мерках выходило, что старшая сестра засиделась в девках. А старые девы никому не нужны, даже с медицинским образованием.
Утерев слезы и отстранив Нину, Зоя вышла вперед.
— Не нужен мне твой Тихон. И любовь его не нужна! Я ему так и сказала, у меня другая есть!
— Чего у тебя есть? — подняла голову мать. — Какая такая любовь?
— Славик! Он скоро выучится на машиниста и заберет меня с собой!
— Тот чернобровый, — подняла голову Люда. — Что танцевать приглашал? Помню, — и глаза ее недобро сверкнули. — И под него легла значит?
Такое Зойка стерпеть не могла. Бросилась на сестру с визгом, растопырив пальцы, да не успела, Нина перехватила.
В стену постучали.
— Можно потише!
Люда уткнулась лицом в подушку и завыла с новой силой. Марфа встала, поправила на плечах платок и, погрозив Зое пальцем, принялась успокаивать старшую, нашептывая что-то на ухо и поглаживая по подрагивающей спине.
А Нина отвела младшую сестру подальше, к окну, и прошептала:
— Зачем сыплешь соль на рану, не видишь, у нее сердце разбито… и в кого ты такая черствая?
— Я не черствая, а справедливая! — парировала Зоя, но на Людку все равно посмотрела с жалостью.
Сама они никогда в отношениях не была, даже не целовалась ни разу, но точно знала, что Тихон сестре принес бы только горе. Так как без любви