Звезда хаоса

все, ну!
Купался Егор с большим с удовольствием — горячая вода, родная ванна и мочалка — то, о чем он грезил в больничных стенах, такие простые и одновременно незаменимые вещи, подняли настроение и окончательно дали понять, что он дома.
Переодевшись, Егор, наконец, вышел к столу. Братья уже во всю уминали картошку с мясом, а мать с Богданом терпеливо ждали, пока он к ним присоединится.
— Открывай, — скомандовала Зоя и Базедов снял с шампанского фольгу.
Раздался хлопок, она вскрикнула и засмеялась, легонько хлопнув его по груди, и пенный напиток цвета солнца полился в бокалы.
— А мне? — спросил Семен и Зоя махнула рукой.
— Тебе детское стоит, не дорос еще.
Богдан позаботился обо всех и когда драгоценные бокалы из богемского стекла, что бережно хранились в серванте для особых случаев, взмыли к потолку и звонко чокнулись, раздался звонок в дверь.
— Иди открывай, это к тебе, — заговорщически прошептала Зоя.
— Кто? — не понял Егор.
Вся его семья была здесь, за столом.
Если не считать Богдана.
Он встал, вышел в коридор и открыл входную дверь. Словно зимнее чудо в белой шубке и такой же мохнатой шапке с помпонами на пороге стояла Настя.
— Привет… — она потупила глаза. — Рада, что тебя выписали… а я торт принесла, Киевский… твой любимый, кажется…
После выходных, проведенных “в плену” у Зои, Настя еще пару раз приезжала к нему в больницу, но всегда в сопровождении кого-то. То с матерью, то с братьями. Один раз даже Верку с собой притащила.
Словно понимала, что между ними повисла недосказанность и специально тянула с серьезным разговором. Егор знал, что Настя не Ирка и врать не будет, но каждый раз, когда она выходила из больницы и шла к остановке, сердце предательски сжималось.
Одна домой поедет или в тайне от него Стас уже ждет ее на остановке?
— Проходи, — Егор посторонился и забрал у Насти коробку с тортом.
— Кто там, сынок? — крикнула Зоя, но по голосу он понял, что вопрос был риторическим (то есть не требующий ответа — прим. Автора).
Егор усмехнулся, оставил торт на кухне и вместе с Настей вернулся в гостиную.
— Молодец, что пришла. Садись скорее, я приборы принесу, — Зоя засуетилась было, но еще один стул и тарелка с бокалом нашлись быстро, словно только того и ждали. — Ну какая же вы красивая пара!
Ужин прошел прекрасно — тихо, спокойно, за душевным разговором. Когда с тортом было покончено и Зоя с Богданом ушли мыть посуду, Егор включил братьям телевизор, а сам утащил Настю в свою комнату.
Закрыл дверь, и хотя вопросов к ней накопилось немало, не смог удержаться, чтобы не заключить в объятия и не поцеловать — так сильно он соскучился.
— Егор, подожди… мне нужно тебе кое-что сказать…
Он отстранился.
Сам хотел начать, но она перехватила инициативу и сбила с толку. Впрочем, как и всегда.
— Говори, — придать голосу твердости было трудно, но необходимо.
— Ты виделся со Стасом? — спросила тихо и Егор напрягся.
— Еще нет, а что?
Настя поджала губы. Черты ее лица исказились, брови сошлись на переносице и она выдала на одном дыхании:
— Он предлагал мне встречаться.
В комнате словно стало меньше света. Егор учился со Стасом в одном классе одиннадцать лет, а дружил и того дольше — с самого детского сада. Два друга не разлей вода, один — ум, другой — красота.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И такая подлость!
Чтобы не сорваться, Егор выпустил ее из объятий, отвернулся и взъерошил волосы.
Да, он предложил, это понятно. Настя красивая, умная… Стас лишь воспользовался ситуацией… а потом Егора прошибло осознание — она не договорила.
Он обернулся. Немой вопрос застыл в глазах.
Но Настя молчала. Понимала, что играет с огнем, и ничего не могла с собой поделать. В уголках губ и глаз резвились не слезы, нет, но уже знакомые Егору смешинки — яркие, опасные, добрые.
Как тогда, у лотка с мороженым.
Она проверяла его. Проверяла его веру в нее и их любовь. И не быть им вместе, если не выдержит эту проверку здесь и сейчас.
— Никогда бы не подумал, что мне придется защищать лучшего друга от своей девушки.
Взгляд Насти потеплел и она в голос рассмеялась, а потом набросилась на Егора с кулаками.
— Ты неисправимый!
— Непредсказуемый, — поправил он.
— И невыносимый!
— Незаменимый, — Егор перехватил ее за талию, развернул к себе спиной и уткнулся носом в нежную шею.
— Несносный!
— Но любимый…
Настя не стала возражать.
Если Егор не усомнился в ней сейчас, то не сделает этого никогда.