Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
Я подслеповато щурюсь против яркого света и неожиданно вновь ловлю едкий запах формы офицера.
‘Окс, вы прекрасно справились, — благодарит меня Шара. — Ждем вас в зале’.
Офицер помогает мне встать на ноги и одним уверенным движением развязывает руки.
— Спасибо, — рассеянно благодарю я и хмурюсь.
Что-то не так. И это что-то не дает мне покоя.
Я с задумчивым видом окидываю форму стоящего передо мной мужчины и неожиданно прошу.
— Можно вас потрогать?
Легкая тень удивления мелькает на лице военного, он скрещивает руки на груди в бессознательной защитной реакции, а затем он пристально смотрит мне в глаза.
— В смысле не вас, — торопливо поясняю, — а вашу форму…
Золотисто-рыжие брови капитана звездолета хмурятся еще сильнее, а во взгляде мелькает настороженность, но мужчина, тем не менее, кивает.
Стараясь не думать, как это может выглядеть со стороны, и мысленно радуясь, что Бак любитель сигар, я делаю шаг вперед и кладу ладони на грудь мужчины.
Форма…
Белоснежный китель с черными нашивками знаков принадлежности к межзвездному флоту. На груди вышиты четыре знакомые с детства каждому звезды: золотое Солнце, серебристая Проксима Центавра, красная Адара и бордовая Вега.
Я в задумчивости веду руки вниз по магнитным застежкам кителя, затем трогаю рукава, мну жесткую ткань и снова хмурюсь.
— Рокси? — осторожно зовет мужчина, но я только недовольно дергаю головой.
Никак не могу понять, что же меня так сильно смущает. Душитель был одет в точно такую же форму. Это видела я, это же запечатлела камера. Так почему же меня грызет червячок сомнения?
А в следующую секунду на меня словно сходит озарение. Инсайт настолько головокружителен, что сердце, словно сумасшедшее, начинает биться о грудную клетку.
‘Окс, приборы регистрирует крайнюю степень вашей взволнованности, — тут же оживает голос Шары в моей голове. — Окс, у вас все в порядке?’
Я отрицательно качаю головой, прижимаюсь лицом к груди мужчины и делаю глубокий вдох.
Великая Вселенная!
Едкий запах химикатов бьет по носу и проникает в мозг. Резко отстранившись, встречаюсь взглядом с капитаном Тиваном и облизываю отчего-то пересохшие губы.
— Шара, — севшим голосом зову я. — Скажите детективу Снаю, что я ошиблась. Это был не военный…
— Это же бред какой-то! — разглагольствовал юрист департамента. — Предлагаю объявить следственный эксперимент проведенным некачественно и не засчитывать изменения в показаниях Рокси Тайлз.
— С чего это? — тут же интересует военный, в голосе которого явственно слышаться нотки угрозы.
Но опытного юриста не так-то легко выбить из колеи.
— А с того, что вы, капитан Тиван, оказывали влияние на жертву нападения.
Офицер звездолета делает малюсенький шаг в сторону своего оппонента.
— Да неужели? И как же я на нее повлиял?
Юрист департамента отступает назад. Но прежнего агрессивного настроя не теряет.
— Всего пятнадцать минут с вами в том переулке, и Рокси кардинальным образом меняет свои показания, — выпаливает он, бледнея от сдерживаемого волнения. — Это ли не свидетельство давления?
— Так! Вы оба успокойтесь! — достаточно грубо обрывает обоих детектив Снай. — Окс, — поворачивается он ко мне, — в чем дело?
Ну вот! А я уже начала радоваться, что за перепалкой обо мне подзабудут, и я тихонько смогу выскользнуть к Баку.
— Ну-у… — мычу я и непроизвольно ежусь под пристальным взглядом всех собравшихся сейчас в клубе официальных лиц.
Натыкаюсь на доведенного до ручки представителя Юрисдикции и оглядываюсь.
Та-ак, где там наши бравые космические солдаты?
‘Пропажа’ обнаружилась все за тем же столиком. Не говоря ни слова, я, слегка прихрамывая на больную ногу, торопливо иду к трем офицерам, прибывшим в клуб вместе со своим капитаном.
— Привет, — дежурно улыбаюсь мужчинам и едва успеваю прикусить язык, чтобы не продолжить фразой: ‘Что желают выпить бравые покорители космоса?’.
Офицеры по-военному поднимаются и вытягиваются по струнке. Идеально одетые, идеально обученные солдаты, готовые выполнять приказы старшего.
Сомневаюсь, что такие, как они, пили этой ночью что-то крепче дистиллированной воды со вкусом лимона. Может, из-за этого Ринга так громко рыдала в свой перерыв?
— Можно вас понюхать? — немного запинаясь, спрашиваю я.
На меня смотрят как на повстанца с букетом белых роз в руках.
— Что, простите? — интересуется офицер, стоящий по середине.
