Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
— Доктор Ветлан, — неожиданно сухим и официальным тоном заговорил капитан Тиван, — к чему вы клоните?
— Шприц в тайнике, что мы видели на камерах — наркота, — припечатывает паренек.
В палате возникает тишина, нарушаемая только моим несмолкаемым хохотом. Сочувственно-осуждающие взгляды лейтенанта и доктора направлены на меня, но что мне до других, если командир корабля по-прежнему не выражает никаких эмоций.
Давайте, капитан! Мне будет невероятно просто, если вы повесите на меня ярлык наркоманки и не станете копать глубже.
Капитан Тиван встает со своего места и в грозной тишине приближается к моей постели.
— На моем корабле о наркоте забудь, — резко кидает он и уходит.
Мой смех становится громче и веселее.
***
Мне всегда нравилось просыпаться и тихонько лежать в мягком полудреме, наслаждаясь уютным теплом объятий Бака. Это были непередаваемые ощущения, и, несмотря на почти двухлетний совместный быт с любимым мужчиной, я так и не смогла привыкнуть к этому.
‘Как много тех, с кем можно лечь в кровать…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…’
Это были не просто строчки давно забытой классики, это была реальность нашей с Баком жизни. Нашим маленьким семейным девизом, каждодневным подтверждением чувств друг к другу.
Но в это утро я боялась открыть глаза…
Боялась, потому что стоит открыть их, я пойму, что детские страхи ожили, и я вновь оказалась на корабле межзвездного флота. Боялась, потому что внутри жил новый страх — страх не увидеть рядом с собой Бака.
Я боялась открыть глаза… и понимала, что это неизбежно.
— Роксли Тайлз, — зовет меня, судя по скучающему тону в голосе, доктор.
Зажмурившись еще чуть сильнее, я оставалась лежать, боясь пошевелиться, боясь, что меня заставят открыть глаза и признать правду.
— Можете не стараться, я знаю, что вы проснулись, Рокси. Приборы регистрируют изменение ритмов вашего мозга.
Определенно, это доктор. Только у него из всех моих знакомых такие нравоучительно-занудные интонации.
— Рокси, вас хочет видеть капитан.
Одна только мысль о командире корабля заставляет меня непроизвольно вздрогнуть, тем самым нарушив свою конспирацию. Еще какое-то время после этого я продолжаю лежать, а затем, примирившись с неизбежным, открываю глаза.
— Вот так бы сразу… — ворчит молодой доктор, откладывая в сторону планшет и поднимаясь с кресла.
Теперь, когда мое сознание перестало быть отравлено наркотическим весельем, я, наконец, могу сконцентрироваться и рассмотреть паренька внимательнее.
Среднего роста худой и невероятно подвижный паренек с манерой заумно выражаться. Короткие тщательно состриженные волосы с легкими залысинами на высоком лбу и длинный прямой нос.
Сколько ему?
Судя по тому, что я вижу — никак не больше восемнадцати. Судя по тому, что я помню, врачей для межзвездных кораблей обучали с четырнадцати, так же, как и других гражданских специалистов. В двадцать начиналась обязательная для всех практика в больницах, и только спустя четыре года, при успешно пройденном экзамене, докторов приписывали к определенному кораблю и, соответственно, личному составу.
Так значит, двадцать четыре? А с виду и не скажешь…
Пока я разглядывала доктора, парень успел отчитаться перед командиром Тиваном о моем пробуждении и, открыв одну из панелей ‘умного’ пластика, достал стопку с одеждой.
— Меня зовут доктор Камаил Ветлан, — представляется он, аккуратно складывая на стул рядом с кроватью черные форменные штаны, куртку и белую нательную майку. — Вам следует одеться и привести себя в порядок.
Я мельком смотрю на стул с разложенной одеждой и очень медленно приподнимаю простынь, чтобы понять, в чем я нахожусь сейчас.
— Капитан Тиван запретил мне и моим ассистентам переодевать вас в больничное, — по-своему интерпретирует мой облегченный выдох паренек.
Оправив под одеялом полы халатика, под которым было только нижнее белье, я сажусь на кровати и откидываюсь головой на мягкое изголовье.
Сначала был Душитель, потом скорая и больничная палата, а спустя чуть меньше суток на меня опять напали, поспешно увезли и вновь уложили на больничную койку.
Чувствуя невероятную сухость во рту, я с трудом разлепляю губы.
— Доктор… — сиплым голосом начинаю я и осекаюсь.
— Ветлан, — подсказывает паренек.
— Доктор Ветлан, вы можете передать капитану Тивану, что я плохо себя чувствую, поэтому хочу остаться в палате?
Парень пару секунд сердито сопит, напоминая мне гул работающего на пределе процессора старенькой системы дома.
— Но капитан Тиван приказал привести вас к нему,
