Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
ней волна благодарности мне не нравится. Я хмурюсь и кручу в руках полупустую бутылочку с водой.
Нет, ни о какой заботе тут и речи быть не может. Капитан Тиван просто не выносит женских слез и драматических истерик, отсюда и все его действия.
В отличие от Бака…
— А помнишь, как я сломал руку, и ты кормила меня с ложечки супчиком? — улыбается Бак с экрана монитора. — Я такой весь брутальный, Стальной кулак, а ты меня прилюдно с ложечки кормишь! — хохочет он и подмигивает. — Я хоть и кривился, но, клянусь всеми галактиками, мне безумно нравилась твоя забота…
Ну да… Некоторым прежде надо умереть и уж потом признаться в своих слабостях.
— Ты улыбаешься? — он наклоняется вперед и подозрительно вглядывается. — Надеюсь, что да… А теперь вернемся к моему вопросу — почему я решил попрощаться с тобой именно так?
Его интонации меняются, лицо становится более серьезным, тело слегка напрягается, но на губах все та же легкая улыбка.
— Я умер, Окс, — тихо произносит он, и на меня вновь накатывает волна слез. — Я умер, но это не значит, что меня не будет рядом с тобой. Я буду в каждом воспоминании, в каждом радостном, грустном и нелепом моменте, который подарила нам жизнь. Просто помни меня…
Не в силах ничего сказать, я просто киваю и громко всхлипываю.
— И еще, — тем же тоном говорит Бак, замолкает на пару секунд и забавно ерошит волосы. — Поверь, в данный момент для меня это тоже звучит дико, но все же… Ты замечательная женщина, Окс, и ты заслужила счастье, как никто из нас. Окс, ты должна найти для себя другого мужчину, — невероятно тихо заканчивает Бак.
Я сжимаю кулаки и категорично мотаю головой. Нет, ни о каких мужчинах после Бака и речь быть не может.
— Мне показалась, или ты сказала ‘нет’? — шутливо хмурит брови мужчина с экрана, и я невольно прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать подступающие слезы. Как же он хорошо меня знает!
— Окс, я делал все от меня зависящее, — мягко говорит Бак, — но ты так и не поняла разницы между ‘жить’ и ‘выживать’. Обещай, что найдешь другого мужчину, который поможет тебе уловить эту размытую грань. И еще… Назови сынишку в мою честь.
Бак широко улыбается и хитро сверкает глазами.
— По-моему, я немного отвлекся, — весело говорит он, вновь беря в руки гитару. — Кхе-кхе…
Его пальцы уверенно пробегают по струнам, демонстрируя, что в первый раз он достаточно умело притворялся музыкальным бездарем.
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено — и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…
Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.
Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полу взгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…
Вот так и вьётся эта канитель —
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться
(Автор стихотворения — Эдуард Асадов)
Стихает последний аккорд ‘нашей’ с ним песни, Бак поддается чуть вперед и вглядывается так, словно может заглянуть по эту сторону экрана и увидеть меня.
— Я люблю тебя, — с теплой нежной улыбкой произносит он и выключает запись.
Экран монитора гаснет, оставляя меня навсегда без него.
Пару минут я просто молча сижу в кресле, обхватив себя руками за плечи, уставившись отсутствующим взглядом в подлокотник кресла с встроенной в него панелью. В груди странная непонятная пустота. Мне хочется заплакать, но в тоже время я не могу этого сделать.
— Капитан Тиван, — зову я мужчину.
— Да, Рокси?
Он обходит кресло и присаживается рядом со мной на корточки. Спокойный, собранный, готовый действовать и принимать решения. Рядом с ним я словно карапуз, потерявшийся в торговом центре.
— Можно, Фаррух отведет меня в комнату? — безжизненно прошу я офицера.
— У меня есть идея получше, — усмехается мужчина и, поднявшись на ноги, протягивает мне ладонь. — Идем?
— Куда?
Почему-то перспектива идти куда-то с капитаном корабля немного меня пугает.
— В маджонг веселее играть вчетвером, — ‘проясняет’ он ситуацию,
