Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
адмирал.
— Я запрошу, чтобы мои показания дублировал верификатор, — победно вскидываю подбородок.
Отец замолкает. Ему сейчас просто нечего сказать. Порченная хромосома, которую передал адмирал Блейз, давала таким, как мы, способность с легкостью обходить логичную систему методики распознавания лжи. Я могла быть подключена хоть к сотне детекторов лжи и врать со спокойной совестью, не опасаясь быть пойманной на горячем.
Адмирал флота откидывается на спинку кресла, на лбу мужчины проступают глубокие морщины, а уголки губ печально ползут вниз.
— Ты настолько ненавидишь меня? — невероятно устало спрашивает он.
— А ты в этом сомневался?
Пару минут мы просто молча смотрим друг на друга. Я знаю, что победила, и чувствую пьянящее чувство восторга.
Да-да! Малышка Окси уложила непобедимого, непогрешимого, идеального адмирала Тиджиналя Блейса на лопатки и победно скачет у тела побеждённого врага с поднятыми вверх руками. Вот только публика почему-то изумленно замерла и не хлопает.
— Чего ты хочешь? — наконец отмирает мужчина на экране.
— Сделку, — отвечаю уверенно. — Ты надавишь своим авторитетом, чтобы межзвездный флот обо мне больше никогда не вспоминал. За это я дам честные показания по делу.
— По рукам.
Он не раздумывает ни секунды, осознавая, как важно для репутации всего межгалактического флота, чтобы я сказала правду на суде, а потом совершает ошибку:
— Дочь…
— И еще, — резко перебиваю его, стараясь поскорее расставить все точки. — Оксада Блейз погибла. Рокси Тайлз с вами ничего не связывает, адмирал.
Не выдержав моего взгляда, мужчина опускает глаза вниз.
— Значит, так тому и быть, — тихо произносит он, обращаясь к своим пальцам. — Капитан Тиван, я пришлю вам новые инструкции чуть позже.
— Буду ждать, — ровно отзывается стоящий рядом со мной мужчина, и меня пронзает волна ледяного равнодушия, исходящего от его голоса.
Это так неожиданно, что я разворачиваюсь к мужчине лицом и замираю. Боковым зрением замечаю, как отключается экран, как словно по команде отмирают присутствующие при разговоре люди, как помощники капитана отходят в сторону небольшой прозрачной перегородки, за которой скрывает специалист по связи…
Но это все мало волнует меня. Я замерла и смотрю на капитана Тивана. Он остался стоять ко мне вполоборота, задумчиво вглядываясь в потухший экран. Все такой же по-военному собранный, деловой и спокойный, как и прежде, но мне почему-то безумно хочется обнять его. Я даже делаю едва заметный шаг к нему навстречу, но натыкаюсь на невидимую стену воинственности, исходящей от мужчины, и судорожно сглатываю.
— Старший лейтенант Хамраев, отведите свидетельницу в ее комнату, — звучит четкий приказ.
Я виновато опускаю голову, стыдно настолько, что я готова расплакаться. Так тебе и надо, свидетельница… От былого триумфа не остается и следа.
В неясном порыве хоть как-то загладить ситуацию, я делаю порывистый шаг вперед и пытаюсь взять мужчину за руку, но он резко отступает вбок, увеличивая между нами расстояние.
— Поторопитесь, старший лейтенант, — холодно произносит он, даже не поворачивая головы в мою сторону. — Гражданским не место на капитанском мостике.
Ну, вот и все, Окс. Вот и все…
— Идемте, Рокси, — вежливо берет меня за локоть Фаррух и тянет в сторону дверей.
— Ну, вот и все, Окс. Вот и все… — бессмысленно повторяю я, сидя в совершенно пустой комнате отдыха.
После того как Фаррух, впервые не проронивший по пути ни слова, отвел меня в комнату, я завалилась на кровать и, съедаемая совестью, пролежала почти до обеда.
В подтверждение моих опасений, в офицерскую столовую на этот раз меня не пригласили. Вместо этого еду принес какой-то незнакомый офицер, скорее всего дежурный или помощник кока. Вяло поковыряв приборами в тарелках, я переоделась в темно-синие штаны и белую блузку, глянула на себя в зеркало и ахнула. Ну, прям, как бело-голубая парадная форма офицеров. Только нашивок не хватает.
Несмотря на всю свою неприязнь к военщине, я решила не переодеваться и пошла к панели. Как и прежде,после введения личного входа собралась присесть на пуфик в ожидании ‘компании’, но дверь неожиданно открылась сама.
Мол, топай на все четыре стороны, свидетельница.
Несмело выглянув в коридор и, естественно, не обнаружив там никого, кроме пустоты, я обхватила себя за плечи и понуро поплелась в сторону комнаты отдыха.
— Ну вот и все, Окс… Вот и все…
Я сидела в абсолютно пустой комнате на
