Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
низком диванчике, подтянув ноги к груди и обняв их руками, и задумчиво смотрела в пространство.
Мне частенько приходилось поступать в жизни не по совести — того требовали обстоятельства, и, видимо, сейчас та решила отомстить за все прошлые разы.
‘Да что такого? — мысленно бодрилась я. — Подумаешь, пригрозила обвинить Тивана в домогательстве. Во-первых, я защищалась! Во-вторых, я же не на суде это сделала, а как бы понарошку. Чисто гипотетически!’
Но, вопреки всем нестройным аргументам в свою защиту, душу рвало на части от стыда. И именно в этот момент дверь в комнату отдыха с легким шумом отъехала в сторону, и в помещение вошел источник моих терзаний.
Быстрым шагом дойдя до диванчика, капитан Тиван положил рядом со мной небольшую коробку с криво прицепленным с боку бантиком.
— Я купил их на Церере, но не успел подарить, — сказал он. — Думал отдать, когда будет особый повод, но, видимо, уже не пригодится.
С грустью отметив, что мужчина не захотел отдавать подарок в руки, а просто положил его на диван, я торопливо беру в руки коробку. Сняв крышку, пораженно смотрю на лежащую на дне коробки новенькую пару светло-розовых босоножек и удивленно хлопаю ресницами.
Это же МОИ босоножки!
— Детектив Снай, сказал, что ты хотела забрать их, но туфлю оформили, как улику по делу, — холодно поясняет он. — Я хотел подбодрить тебя, поэтому купил точно такие же.
Что надо говорить в таких случаях? Благодарить, поражаться внимательности военного или встать и дружески обнять Тивана?
Если бы не было той дурацкой угрозы, я бы с визгом вскочила и бросилась его обнимать. Возможно, даже зацеловала бы от счастья. Но как поступить сейчас?
В полнейшем замешательстве, я смотрю на дизайнерские босоножки и выбираю самый нейтральный вариант.
— Спасибо…
— Не за что, — фыркает Тиван, вновь становясь саркастичным засранцем в форме, которым был в первый день нашего знакомства. — Ну не выбрасывать же теперь.
Молча достав босоножки из коробки, сажусь с явным намереньем стянуть с себя прямоходящую обувь и взмыть на высоту шпилек.
Опустив голову, стягиваю с себя черные балетки и слышу:
— Я очень рисковал, ставя в твоем доме наблюдение и прослушку, не получив одобрения сверху, — тихо признается мужчина. — Но твоя жизнь того стоила…
Резко подняв голову, вижу только спину удаляющегося офицера и, как была босиком, бегу следом за ним, затем обгоняю и заслоняю собой дорогу.
— Тиван, это был блеф, — горячо говорю я, и мой голос полон отчаянье. — Я просто так сильно разозлилась…Я бы никогда не обвинила вас в домогательстве!
— Да чего уж, — его губы кривятся в усмешке. — Трижды за ночь! Поверь, мне многие позавидовали бы, — довольно громко смеется он и тут же резко спрашивает: — Как ты догадалась, что сегодня я ночевал у тебя в комнате?
— Ты спал со мной?
Я удивлена и почему-то немного смущена этим признанием.
— Да, — кивает офицер. — В кресле. Подумал, зачем бегать туда-сюда.
Я прикусываю нижнюю губу. Так, может, поэтому меня больше не тревожили кошмары? Неужели капитан Тиван и есть мое успокоительное?
— Твой отец попросил у доктора Ветлана результаты обследования, — в прежнем тоне сообщает мужчина. — Подумал, тебе будет интересно знать, что он волнуется о тебе… За что, Окс?
Вопрос сбивает меня с толку. За что я так поступила с Тиваном? Почему ответила на теплоту и заботу, словно неблагодарная идиотка? Ответ прост — я неблагодарная идиотка!
— За что ты так сильно его ненавидишь?
Я сжимаю пальцы. А-а-а… Так он не о себе спрашивал. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — Тиван почему-то на стороне своего кумира, и этот факт меня безумно раздражает.
— Просто не понимаю, как он можно любить космос больше, чем родную дочь! — в сердцах бросаю я и развожу руками. — Да кто вообще может любить эти консервные банки?
Мужчина слегка наклоняется вперед и вызывающе смотрит мне в глаза.
— Ну, я, например.
Обратная аннигиляция, ну почему я все время говорю мимо?
— Извини, не хотела тебя задеть. — Я пытаюсь улыбнуться, но выходит как-то не слишком уж весело.
— Ничего страшно, — отмахивается мужчина. — Я вот не понимаю, как можно любить травить себя наркотой.
Капитан Тиван вновь выпрямляется и встает ровно. Прямая спина, прямой взгляд, прямые мысли — идеальный солдат.
Печально улыбнувшись, я медленно обхожу его.
— Капитан, вам знаком термин ‘картезианский театр’? — спрашиваю я, возвращаясь обратно к дивану. — Один обдолбанный паренек с улиц упорно доказывал мне, что у людей в головах сидят маленькие человечки, которые видят мир нашими глазами и отдают команды телу.
Я сажусь на свое место
