Звездная сказка

колониях, и дело было даже не в ‘порченной’ хромосоме, которая давала нам определенные способности. Основная проблема заключалась в том, чтобы не упустить возможности ребенка и его потенциал. При отсутствии нужных упражнений и режима с детства большая часть Иридиев просто сходила с ума от головных болей, преследующих нас с пятилетнего возраста.
Мне удивительно повезло, что мой отец был Иридием и знал на собственной шкуре, что я чувствую, поэтому обезопасил мое развитие, как мог. Мне удивительно не повезло, что адмирал Блез — самый сильный из всех Иридиев.
— Как думаешь, сколько кораблей она сможет контролировать? — слышу тихий вопрос.
— Минимум три, — также тихо говорит Томас. — Но и это не предел…
От этих слов мне становится неприятно. Прикусив губу, я опускаю глаза и делаю вид, что созерцание босоножек — это невероятно захватывающий процесс.
Почему никого никогда не интересовал, допустим, мой любимый цвет или фасон платья? Почему всем важно только — сколько же кораблей она может себе подчинить?
— Окс, — моментально ловит смену моего настроения Тиван, — все в порядке?
— Почему ‘Ти’? — неожиданно спрашиваю я офицера.
— Что?
Такая резкая смена темы немного сбивает его, но мне почему-то кажется, что, если он первым поделится своими переживаниями из детства, мне будет намного легче быть с ним откровенной в ответ.
— Почему Гару зовет тебя Ти? — требовательно спрашиваю я, с интересом заглядывая ему в лицо.
Немного рассеяно почесав затылок, мужчина упирается локтем в спинку дивана и подпирает голову кулаком.
— Только пообещай не смеяться, — почему-то просит он, понижая голос.
— Попытаюсь, — честно отвечаю я, уже заранее начиная улыбаться.
Он кидает на меня взгляд из серии: ‘Если что, ты мне уже пообещала’ и начинает рассказывать:
— Мои родители назвали меня Тайрус Илий, что переводится как ‘бесстрашный лева’, но в детстве я был больше похож на добродушного ангелочка, чем на вымершего хищника. Возможно, поэтому, когда мы с Гару попали на корабль, Старший стал звать меня Ти до тех пор, пока я не доказал обратное.
Я широко улыбаюсь, размышляя над игрой слов. Сленговой обозначение ‘Ти’ обычно использовали в компьютерных играх для персонажей с характерной внешностью до безобразия милых мужчин.
Скосив глаза, с интересом смотрю на лицо капитан Тивана. Каким же лапусиком надо быть в возрасте четырнадцати лет, чтобы получить такое прозвище.
— Ти-и-и… — с улыбкой тяну я. — А, по-моему, очень мило!
— В том-то и дело, что ‘мило’, — показательно возмущается мужчина. — Меня продолжали называть ‘Ти’, даже когда я стал пилотом штурмовика.
Я с широкой улыбкой на губах смотрю на сидящего рядом мужчину и мысленно вспоминаю все, что говорили о Тиване девочки в баре. Пилот штурмовика, отличившийся в боях, затем один из младших командиров и в итоге самый молодой из всех капитанов военных кораблей межгалактического флота.
Тивану было двадцать восемь, когда его повысили до звания капитана. А сколько было моему отцу, когда он получил свой первый кораблик? Тридцать, тридцать два — не меньше.
— А я бы хотела посмотреть на тебя маленького, — неожиданно признаюсь я и осекаюсь.
Маленький… Маленький… Ну конечно!
— Ти, — радостно подпрыгиваю я. — Мне срочно нужно поговорить с детективом Снаем!
Мужчина секунду смотрит в мое радостное лицо открывшего по меньше мере новую пригодную для жизни планету и, не оглядываясь, протягивает руку назад.
— Кама, планшет, — звучит приказ.
Не раздумывая, доктор Ветлан молча передает рабочий инструмент капитану.
— А можно… — я неожиданно сбиваюсь. — А можно на мостике? — нерешительно прошу я мужчину и поспешно поясняю: — Мне нужен большой экран.
Где-то около минуты, которая кажется мне вечностью, капитан обдумывает мою просьбу.
— Пошли, — в конечном итоге решает он и первым поднимается с дивана.
Звонко топая каблучками, я торопливо иду за мужчиной, стараясь поспевать за его широким решительным шагом.
На мостике мы оказываемся от силы через десять минут, еще пара минут необходима, чтобы связаться с Церерой и дождаться, пока вызов перенаправят детективу Снаю.
Все это время я нервно расхаживаю перед экраном, теребя от нетерпения край белого манжета, пока, наконец, на мониторе не появляется знакомое лицо грузного детектива.
— Окс? Ты хотела со мной поговорить?
— Да! — Моя радостная улыбка не знает границ. — То есть, нет! — совершенно нелогично выдаю я.
На меня удивленно глянул не только детектив с капитаном, но даже офицер, осуществляющий сигнал нужного качества, выглянул из своего укрытия и удивленно заломил