Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
упрямицу спать без ужина, а потому, что ‘живой’ пластик не мог просто так простить столь наглое вторжение другому Иридию.
Пользуясь моей беззащитностью во сне, он ворошил глубины сознания, извлекая давно забытое.
В причудливом калейдоскопе передо мной проносились обрывки воспоминаний из детства, издевательства Старшего, каторжная работа на заводе по пошиву, жизнь на улице, центры реабилитации и Бак…
Этой ночью я пыталась взобраться на крутую вершину, где дожидался меня любимый мужчина.
— Бак! — кричала я ему, карабкаясь все выше и выше. — Бак!
Пальцы судорожно искали выступы в стене, за которые можно было держаться, голые ступни уже были растерзаны мелкими царапинами и слегка кровоточили, но я упорно продолжала подниматься вверх.
Внезапный порыв ветра попытался сдуть меня вниз, но я была слишком упряма, чтобы падать, и тогда ветер решил уничтожить цель моего восхождения.
— Бак! — закричала я, с ужасом наблюдая за тем, как невидимая сила ударил в мощную грудь мужчины, и он начал заваливаться назад.
— Нет! — в полнейшем ужасе вскрикиваю я и просыпаюсь от звука собственного голоса. Резко сев на постели и покрутив головой, понимаю, что Тивана в комнате нет.
Обуреваемая непонятной паникой, я вскакиваю с постели, прикладываю руку к панели на двери и, как была в короткой ночнушке, выбегаю в коридор.
Он говорил, что его комната рядом со мной, но какая из двух возможных?
На военном корабле нет разделения суток. Здесь привыкли жить в две смены, для того чтобы корабль всегда был в полной боевой готовности. Я мечусь по коридору туда-сюда в надежде встретить кого-то, кто подскажет дорогу, но коридор пуст.
Да где же все?
С каждой секундой наполняющее грудь чувство тревоги становится все сильнее и сильнее. Отчаянно стучащее сердце мешает адекватно думать, и в конечном итоге я не выдерживаю напряжения.
— Тайрус! — испугано кричу я на весь коридор.
Звук открываемой двери заставляет меня обернуться, увидеть голого по пояс капитана Тивана и счастливо улыбнуться.
Повинуясь все тому же порыву, заставившему меня голой и босой выбежать в коридор, я, не раздумывая о правильности своих действий, подбегаю к нему. Порывисто прижавшись к теплому телу, обнимаю мужчину за шею, утыкаюсь лицом в голое плечо и тихонько всхлипываю.
— Я так испугалась… — признаюсь шепотом. — Почему ты не пришел, как раньше?
Вместо ответа, мужчина тяжело вздыхает, и почему-то это молчание вызывает во мне новую волну беспокойства. Только теперь я понимаю, что капитан Тиван предпочел не отвечать на мои объятья, оставив свои руки строго по швам.
Я испуганно поднимаю голову и заглядываю ему в глаза.
— Ты злишься на меня, да? — шепотом спрашиваю мужчину. — Это из-за того, что я не рассказала про Май?
Тайрус молча смотрит куда-то в сторону, и это пугает еще сильнее.
Мне хочется прижаться к нему и обнять покрепче, словно я боюсь выпустить его из рук, но, почувствовав внезапную неловкость, наоборот, отстраняюсь и отступаю назад.
— Что не так? — звенящим от напряжения голоском спрашиваю я.
Он смотрит на меня, и этот прямой немигающий взгляд порождает волну неприятных мурашек по телу.
— Адмирал прислал инструкции, — голос мужчины звучит хрипло. — Мне запретили все контакты с тобой, кроме делового общения.
Я громко фыркаю и качаю головой.
— Значит, запретили… — говорю с не пойми откуда взявшейся злостью.
— Так будет лучше для нас двоих, — тихо добавляет офицер.
На моих губах расцветает улыбка, но она не несет в себе радости, скорее печаль и раздражение.
— Ну, раз приказ…
Резко повернувшись на голых пятках, я молча марширую в сторону отставленной комнаты. Не оборачиваясь, прикладываю руку к панели и захожу к себе. В комнате темно, но я точно знаю, что даже если включу свет, то перед глазами все будет расплываться из-за внезапно набежавших слез.
Обратная аннигиляция, я не буду плакать! Клянусь Вселенной, всеми открытыми звездами и…
Вообще сейчас пойду и лягу спать. Да!
Сжав кулаки и посильнее прикусив нижнюю губу, я действительно возвращаюсь в кровать, укрываюсь с головой и подтягиваю колени к груди.
Сон по понятным причинам приходит очень быстро — кораблю не терпится узнать обо мне как можно больше. Я заново переживаю свой первый день работы официанткой в баре ‘Большой Пес’, стискиваю зубы в бессильной ярости, потому что трое клиентов ушли, не расплатившись. Слышу, как Большой Би громко отчитывает меня, а затем в темное помещение клуба вваливает пьяный, но счастливый Бак…
— Люблю тебя, — заплетающимся языком сообщает он и открывает свои огромные ручища для объятий.
