Звездная сказка

межзвездного флота. Впрочем, как и для большинства других покорителей космоса.
— По заверению мамы, капитана Блейза это известие обрадовало настолько, что он примчался с другой части системы, чтобы просто посмотреть на меня.
Губы мужчины растягиваются в теплой улыбке, и я невольно улыбаюсь в ответ.
— Дай угадаю, ты тоже была ‘Ти’?
— О-о-о… — смеясь, тяну я. — Со слов папы, я была самым красивым ребенком во вселенной. Как считаешь, он был предвзят?
— Конечно, нет! — негромко смеется Тайрус, слегка сжимая мою ладонь.
Все происходящее кажется безумно странным. Я редко с кем бывала откровенной, всегда старалась держать переживания под контролем и даже плакать позволяла себе только в присутствии Бака.
Неужели все случившееся за последние дни настолько подкосило меня?
— Ты с детства не любила корабли, или неприязнь появилась позже?
Интерес Тайруса выводит меня из глубокой задумчивости и заставляет подумать уже о другом.
-Сложно сказать, — пожимаю я плечами, так и не найдя ответа на этот вопрос. — Понимаешь, все детство мне рассказывали о бравых покорителях неизведанных глубин космоса, о миссии Иридиев. Я смотрела на отца и восхищалась им. Он был отважным героем, сильнейшим из Иридиев, и я мечтала быть хоть немного похожей на него. Отчасти я винила корабли за то, что отца подолгу не было рядом, но в двенадцать лет все изменилось…
— Почему?
Я на секунду прикрываю глаза.
Мама советовала всегда прислушиваться к внутреннему компасу, который, как никто другой, знает верное направление. Но сейчас мне отчего-то казалось, что внутренняя стрелка толкает совершенно не в ту сторону.
Окружающий нас двоих полумрак и теплая, дружеская забота, которая исходит от Тайруса, создают непередаваемую атмосферу. Мне хочется доверять Тивану, и в тоже время что-то внутри меня с великой опаской и неохотой раскрывает свои секреты.
— В двенадцать меня забрали на корабль, — с легким вздохом признаюсь я.
— Двенадцать? — удивленно хмурится Тиван. — На два года раньше, чем положено?
— Не забывай, что я была очень перспективным ребенком, — горько усмехаюсь я. — Отец взял меня к себе на корабль, но после первого же занятия отказался от мысли быть моим Старшим.
— Почему?
— Обучение Иридиев отличается от всех, — пускаюсь в путанные объяснения. — Для развития нам нужно преодолевать трудности и проходить определенного рода испытания. Ну а мне было двенадцать, и я больше хотела бегать, лазать и играть в прятки. Папа близко к сердцу принимал все мои ошибки, поэтому отдал на обучение своему знакомому…
Перед глазами вновь встает лицо Старшего. Человека, который бил и мучил меня на тренировках с изощренностью садиста, а затем ласково называл ‘Оксик’, стоило нам покинуть тренировочный зал.
Глаза вновь обжигает пеленой ненужных слез. Да что такое!
Повинуясь порыву спрятаться и почувствовать себя в безопасности, неосознанно двигаюсь к лежащему рядом мужчине ближе и утыкаюсь лбом в его грудь.
— Я не жаловалась, Ти, — довольно спокойно говорю я, словно речь идет о какой-то другой девочке. — Я никогда не жаловалась отцу. Не рассказывала про издевательства, про тренировки, но, когда мне исполнилось четырнадцать, Старший…
Я сбиваюсь и замолкаю. Наверное, все. На большее меня не хватит.
Словно почувствовав, что мне необходима сила поддержки, чтобы продолжить говорить, Тайрус осторожно, словно боясь напугать, кладет свою руку мне на талию, крепко обнимает и прижимает к себе.
Мне неприятно и, хуже того, стыдно говорить об этом. Стыдно, и в то же время безумно страшно, но в теплых объятьях мужчины страх отступает.
— Старший попытался меня поцеловать, — признаюсь я. — И вот тогда я не выдержала и связалась с отцом. И знаешь, что?
— Он выбил этому уроду все зубы?
В его спокойном голосе слышится металл. Я отстраняюсь от груди мужчины, поднимаю голову и с непонятным волнением смотрю в суровое лицо офицера.
Да, вот сейчас он, как никогда, оправдывает свое имя — Тайрус Илий.
— Он мне не поверил, Ти, — просто говорю я. — Адмирал Блейз верил в порядочность Старшего больше, чем словам дочери.
Тайрус задумчиво молчит в течение долгих секунд, а затем поднимает руку и проводит по моим волосам.
— Ты поэтому сбежала, да?
Киваю и в нерешительности замираю, ожидая его вердикта.
Мужчина нежно касается моей щеки, гладит кончиками пальцев и осторожно, но очень настойчиво тянет меня к себе.
Покорившись властным объятьям, я тихонько прижимаюсь к чужому для меня, по сути, человеку и смущенно замираю.
— А как, говоришь, звали твоего Старшего?
Он произносит это таким будничным